Острова

Никто не смеет возразить и даже поднять глаза на низкорослого, коренастого человека, осмелившегося поднять руку на самого королевского контролера. И когда альгвасил уже готов отвести пленника в каземат, один из капитанов смиренно обращается к Магеллану с просьбой: учитывая благородное происхож- дения сеньора королевского контролера, не заточать его в оковы, а отправить под надзор и стражу на одном из кораблей. Быть стражем вызывается капитан «Виктории» Луис де Мендоса, и он дает Магеллану честное слово испанского дворянина и обязательство представить адмиралу пленника по первому его требованию.

А на «Сан-Антонио» распоряжением Магеллана назначен новый капитан, испанец Антонио де Кока, и вечером он почтенно приветствует рапортом капитан-генерала.

Магеллан одержал верх в очередном сражении на пути к своей великой цели, его флотилия, вопреки сетованиям скептиков, выдержала испытание жестоким штормом, не получил повреждения ни один корабль, лишь разорваны в клочья несколько парусов, но есть запас парусины, и, подгоняемая свежим пассатом, эскадра быстро приближается к берегам Южной Америки.

* * *

Папский меридиан, проведенный в тиши Ватикана учеными-книжниками, отсек во владение португальской короны треугольный клин, выступающий из американского материка на восток. Это страна Берзин, или Бразилия, единственная страна на континенте, говорящая по-португальски. Король Мануэль милостиво принял отдаленную дикую страну под свое покровительство, но инте- ресы королевского двора – в Азии, там несметные богатства, и руки не доходят до бедной Бразилии, где не растут пряности, где нет золота и драгоценных камней.

«Страна Берзин, – честно пишет наивный и восторженный Пигафетта в своих тетрадях, – и размерами, и богатством превосходит Испанию, Францию и Италию вместе взятые. Местные жители принадлежат португальской короне, но они не христиане. Они живут сообразно велениям природы и достигают возраста 125–140 лет. Как женщины, так и мужчины, они ходят нагими и не стесняются этого.

Они живут в продолговатых домах, называемых «бойе» и спят в сетках, называемых «амаке» и привязываемых внутри домов к толстым брусьям. В каждом «бойе» помещается до сотни мужчин с женами и детьми, отчего стоит большой шум. Туземцы разрисовывают тело и лицо удивительным образом при помощи огня. Они не знают железа, и за топор или большой нож мужчины отдавали нам в рабыни одну или двух своих дочерей. Но не своих жен.