Малиновый звон

Я был там, я знаю. Мама родная! Потом свет потух. Сознание ушло в себя и долго не возвращалось.

Силой воли и глаз

Упавший за тысячу верст от Москвы.

– Измена! – кричали птицы.

– Измена! – ревели звери…

* * *

Очнулся я уже на нарах и подумал, что получить пизды два раза за один день – это многовато и, в принципе, не нужно. Но судьба имеет свои там принципы и планы. Так что нам пришлось с этим смириться.

А пробуждение моё было прекрасным. Прямо передо мной, в муторном больном тумане, проявлялось знакомое всем русским пацанам простое воронежское лицо.

– Хой, братан! – только и мог воскликнуть я.

– Поменьше пизди. Плох ты, Беспяткин, ещё, – ответил Юрик.

– Да хуйня. А помнишь «Титаник», бухло, футбол в два часа ночи?

– Футбол мы отменили, все в гавно были и темно к тому же.

– Да футбол отменили, но один хуй посидели люто.

– Согласен. Только как тебя сюда занесло?

– Да понимаешь, сука Лев Толстой какой-то канал открыл, пока мы за водкой ходили.

– Это хуёво.

Я-то по правильному задвинулся, а вас силком затащили, значит будут заёбывать по полной программе. Я поначалу было в рай попал, но там есть такая гнида Пётр, так он интриги какие-то плёл и выперли меня из сада этого в бараки. А у Господа все мои кассеты есть, он их слушал. И ещё Высоцкого.

– А Окуджаву?

– Окуджаву как раз Пётр слушал. Но всё равно выгнали меня.

– А тут действительно плохо?

– Да как везде, жить можно.

Такие его слова меня слегка успокоили и я повнимательнее огляделся вокруг.

Обычная солдатская казарма, наспех выкрашенная в светло-зелёный цвет. Двухярусные нары (скрипучие, аж пиздец!) протянулись вдоль помещения. Тумбочки, блядь! И всю эту красоту освещали три одинокие лампочки Ильича, загаженные фантомными мухами.

На нарах сидели или лежали люди, чьи лица мне показались отчасти знакомыми. И вообще вся атмосфера была пронизана тяжёлой обреченностью, запахами лука и прилично заношенных носков. С верхнего яруса свесилась разноцветная голова Якина.

– Очнулся? Заебись. Беспяткин, а Юрик здесь мазу держит. В почёте, типа, – затараторил он.

– Федя, хорош гнать, ему еще хуёво, – оборвал его Хой.

– А где Грохотов? – спросил я.

– Он в лазарете, – ответил Якин. – Ему круто досталось, но и он двоих рогатых завалил. Теперь судить будут и ещё впаяют.

Журналист всегда должен оставаться журналистом и быть в курсе всех событий.

– А вот негра вашего хотят отправить в чёрные казармы, – сказал Хой.