Малиновый звон

Наконец, последний смешок одиноко сгинул в холодном пространстве и мужик со шрамами взмахнул хорошо сплетённой нагайкой, похожее на казацкую, и сказал:

– Ну что, сами пойдете или под белы ручки?

– А куда, простите, нам надо идти? – спросил осторожный журналист.

– А не ебёт вас это! Раз канал открыли, значит, вы кому-то нужны. А доставкой занимаюсь я – как добровольной, так и принудительной. Понятно?

– Ни хуя не понятно. Если мы кому-то нужны, пусть эта харя сама к нам явится, – тактично заметил Грохотов.

Негр довольно похлопал его по плечу. Охуеть!

– Тогда хватайте этих хлопчиков за жопу и – в приёмную. Геть! – крикнул волосатый всадник и щелкнул нагайкой.

Вся свора бледнолицых уродов кинулась на нас, как пираньи на порезанный член. Мы бились, как на Чудском озере наши предки супротив псов-рыцарей. Негр расшвыривал когтистых мразей, словно лев шакалов. Вот это школа! Грохотов рубился огромными кулаками и вокруг него стоял хруст и уханье. Я работал «пером», как на хорошей цыганской свадьбе.

Якин даже кусался. Один только снабженец якобы упал в обморок. Его сразу куда-то унесли.

Конечно, нас конкретно отпиздили. Естественно, нас связали и поволокли – как военные трофеи. Разумеется, я отвратно помню этот процесс в подробностях, да и зачем это надо? Просто это был не наш день, а точнее не наша ночь…

6. Суд и похмелье

Все любят спать. Любая, сука, тварь дрожащая, мечтает залечь где-нибудь в укромном месте и отдаться во власть Морфея.

Даже ёжик бродил в тумане, чтобы познать тайну глубокого сна и увидеть жующую лошадь. Даже ёжик!

А сон – это квинтэссенция пассивного наслаждения, когда ты находишься между бытием и небытием. Ты паришь в эфире, словно тебя причислили к лику святых. Ты свободен во времени и пространстве. А если ты, блядь, видишь кошмар, то ты полный мудак, или обдолбился мухоморами, вываренными в молоке с марганцовкой. Я почти всегда сплю спокойно, потому что бываю порой честен, по крайней мере, перед собой.

Я такой охуенный чувак, что меня можно показывать в кунсткамере за определённую плату, как образец порядочности и добродетели. Я такая великая сволочь, что падайте ниц, пииты и проститутки. Я…

И тут я проснулся. Или очнулся, это как поглядеть. Восторги унеслись в мировое пространство и предо мной предстала мерзкая явь.

Своды мрачного грота, похожие на внутренности штатного польского костёла, освещали багровые факелы.