Малиновый звон

Выпив ещё по сто, мы заговорили об узости сознания.

– Расширить горизонты помогают мексиканские кактусы, – говорил Грохотов.

– Пошёл ты к бесам, со своим Кастанедой, – возражал Якин. – Мы ближе к востоку, чем к западу. Наша психика и так неимоверно широка, безо всяких кактусов. Познать высшие материи легко, если пить проверенные и очищенные напитки. Суррогаты – вот тот великий тормоз к познанию сущего. Всё это палево…

– А гашиш? – перебил его Ибанов.

– Гашиш имеет некое положительное свойство, но он иногда сознание запутывает и не дает найти исходную точку.

– Зеро! – вдруг встрял снабженец Тухленко.

– Зеро – это такой мачо, в шляпе и в плаще? – спросила хозяйка Валя.

Тухленко попытался что-то ответить, но Грохотов дал ему раза в селезенку.

– Мне кажется, выйти за пределы сознания невозможно, – засомневался я

– Да ты уже за его пределами, – возразил Якин. – Посмотрите на негра. Он из тех мест, где первобытный быт не засоряет видение внешнего мира. Зуаб, ты веришь в Бога?

Негр бодро встрепенулся и сказал:

– Боги там, билять! – и указал куда-то на шкаф, где щурился полосатый кот.

– У них много богов и каждый отвечает за свою сферу – продолжил мысль Якин.

– А вот я, пока не увижу Бога или хотя бы чёрта, не уверую, – упёрся Грохотов.

– Атеизм сейчас не в моде, а чёрта ты рано или поздно увидишь, такова участь всех запойно пьющих людей.

В это время в комнате вдруг как-то резко похолодало, а собаки вскочили и контрреволюционно залаяли. Кот на шкафу зашипел необычным способом.

Негр перестал улыбаться. Это странное изменение внешней среды быстро прошло и мы снова наполнили стаканы. Хозяйка Валя захлопнула случайно открывшуюся форточку.

Тут я, почему-то вспомнил Льва Толстого и его проклятую бороду.

– А за графа Толстого по сто жахнем? – предложил я мерзкий тост. – Чтоб ему там черти вилами в печень с утра и до вечера.

– Давай и за графа, хуй с ним, – согласился Грохотов.

Мы торжественно выпили.

Критическая доза хозяйки Вали подошла к отметке триста граммов.

В прихожей звякнул колокольчик. Это явились близняшки Оля и Галя. Они всегда приходят, если что. Они хорошие. Ибанов включил кем-то когда-то украденную магнитолу. Заиграло старое доброе диско. Все повскакивали с мест и принялись плясать, как в последний раз на Титанике.

Негр вытворял нечто невообразимое. Какие-то ритуалы вуду – аж страшно становилось. Якин скакал, как орловский рысак, и при этом орал матерные частушки.