Гнев

Нет, здесь и сейчас это совсем не волновало, его трезвый холодный рассудок размяк, инстинкты хищника замолкли, уступив место всепоглощающему огню любви. Он знал одно – чувства к этой женщине впитались в его плоть и кровь, и это было слишком серьезно, чтобы наутро взять и забыть. Древний, как сам мир, крылатый бог поразил его своей отравленной ядом любви стрелой прямо в сердце. И был этот бог более меток, чем самый беспощадный киллер.

– Ты знаешь, у меня такое чувство, будто я знаком с тобой уже давным-давно, всю свою жизнь, – шептал он ей на ухо, чуть касаясь губами ее светлых, вьющихся локонов.

Девушка взглянула на него, улыбаясь, глаза ее блестели. Их взгляды на миг встретились, затем она склонила голову на его плечо, обвила руками шею. Этот жест был красноречивее любых слов, и он заставил влюбленное сердце учащенно биться. Волна нежности накрыла Маугли, голова закружилась от пьянящего чувства близости любимой женщины. Они танцевали под негромкую, медленную музыку, и у обоих возникло ощущение, что в целом мире остались только они одни – два истосковавшихся по любви сердца.

Этот вечер был похож на сказку, ничего подобного Маугли еще не испытывал. И, как любая сказка, он пролетел незаметно. Когда молодой человек вышел проводить свою гостью и поймал такси, девушка поблагодарила:

– Спасибо за чудесный вечер!

– Ты придешь еще?

– Конечно, что за вопрос – ведь ты мой пациент.

– Только пациент?.. – севшим от волнения голосом поинтересовался Роберт.

Лена приблизилась к нему и, проведя ладонью по щеке, быстро поцеловала в губы.

– Не только… – тихо ответила она и, повернувшись, направилась к ожидавшему такси. – Пока.

– Пока. – Маугли помахал рукой, глядя ей вслед.

Вернувшись к себе, Роберт прошел в гостиную, где все еще витал тонкий аромат духов девушки. Он вдыхал этот волнующий запах, и душа его пела и ликовала. От переполнявших чувств ему хотелось крикнуть на весь мир о том, как он счастлив.

Маугли подошел к распахнутому настежь окну и стал вглядываться в загадочную летнюю ночь.

* * *

Проснувшись в этот день рано утром, Роберт с удивлением отметил, что все его мысли лишь о вечере, о том, где и как они проведут время вдвоем.