Меч Господень

Наш «дорогой друг» хозяин получил мысленный приказ, или, выражаясь языком экстрасенсов, соответствующую установку. Вообще-то такими способностями обладает каждый человек, но лишь немногие умеют пробуждать их в себе.

– И ты?..

– Совершенно верно, – кивнул он головой, – но, например, в сравнении с Богданом я лишь жалкий дилетант, или, как говорят оккультисты, неофит.

– Руслан, расскажи мне об этом подробнее, – попросила она.

Быков посмотрел в ее загоревшиеся неподдельным интересом глаза и усмехнулся:

– Жаждешь познания? Ну, хорошо, я расскажу тебе о том, что знаю сам, но немного позднее.

Она не возражала. Пока Быков обследовал их новое кратковременное жилище, Лариса присела на краешек обтянутого кожей кресла и призадумалась.

– Руслан, – позвала она вскоре своего спутника, – скажи… обладая таким даром, можно внушить другому человеку любовь?

Этот вопрос оглушил его, заставил внутренне сжаться.

– Не могу сказать наверняка, сам я никогда не использовал свой дар для этого, – глядя ей прямо в глаза, тихо ответил он и, немного помолчав, убежденно продолжил, – и не собираюсь использовать. Но думаю, что невозможно, потому что настоящая любовь намного сильнее любых приворотов, и ее нельзя никому внушить. Она как искорка в душе человека, может вызвать ответную искру у объекта его любви. А из искры, как ты знаешь, – он вновь улыбнулся, – возгорается пламя.

С наслаждением ощущая обтекающие его мускулистое тело теплые струи воды, Быков задумался над высказанными с такой откровенностью сомнениями его подруги. И мысли эти не приносили ему облегчения. Сумел ли он убедить ее в том, что такое противоестественное внушение чуждо личности, идущей по светлому пути, и свойственно тем, кто использует темную сторону Единой Силы? Нет, не для него эта хмарь. Он всегда и везде останется в этой жизни Человеком.

Конечно, Руслан прекрасно осознавал, что еще не научился полностью контролировать себя и свои эмоции, как это мог его учитель. Поэтому в нем иногда прорывались темные, животные начала, тянущие назад, к регрессу. И все же… Да, терпение – это и любовь, и доброта, и прощение.