Тревожный август. 1942

Маленькие руки с круглыми ладошками и короткими пальцами. Где? И фраза эта: «…начальничек, нет на мне ничего». Так тихие квартирные хозяйки не говорят. Они больше о карточках и распределителях.

И он вспомнил, вспомнил эти ее руки. Они сгребали золотую пыль из-под ювелирных тисков. Выглядела она тогда полнее, и голос у нее был хриплый от ненависти, а потом в Гнездниковском, МУР тогда находился там, она крестилась на портрет Дзержинского.

– Да, Нина Степановна. Годы идут, а замашки остаются старые. Нехорошо знакомых не узнавать.

– А я тебя, Данилов, сразу признала, – сказала вдруг старуха совсем другим голосом. Сказала и словно выпрямилась. – Поседел ты, а все такой же. Орел. Молодым тогда был, жалостливым. А сейчас, видать, заматерел. Дай, что ли, папироску.

Иван Александрович достал портсигар. Хозяйка взяла его, поглядела на выгравированную надпись: «Тов. Данилову за борьбу с правонарушителями. От Пермского исполкома».

– Ишь ты, от исполкома. А цена ему какая? Копейка цена.

– Здесь цена не по тому прейскуранту идет, Степановна, другая моему портсигару цена.

– Это понятно. Только в двадцать пятом ты от мужа моего, покойника, мог золотой иметь, с алмазной монограммой. Да не захотел. Видишь, железным балуешься. Другая, значит, цена?

– Это точно, другая. – Данилов чиркнул спичкой, дал прикурить. – Но разговор у нас не о муже покойном, а о жильце вашем.

– А я ему не судья. Он продукты на золото менял, а я при чем?

– Мы сейчас у вас обыск сделаем, тогда и посмотрим.

– Делай. Моя судьба прятать, а твоя – искать. Только про Гришку ничего не знаю и к его делам не причастная. А золото, если найдешь, так это мое. Папенькой моим, золотых дел мастером Крутовым, оставлено. Его никто у меня отобрать не сможет.

– Ладно, о золоте потом. Вы мне скажите, как к вам Шантрель попал?

– Пришел сам. Узнал, что сдаю комнату, попросил прописать. Я не стала отказывать. Человек он военный, мне с ним не так страшно.

Вошел Белов.

– Иван Александрович, в комнате – ничего, а на чердаке два ящика консервов нашли и мешок сахару.

– Хорошо, в машину погрузите. Да и хозяйку не забудьте. Она с нами в МУР съездит. Может, там и вспомнит чего. А здесь устроим засаду. Останешься ты и Полесов, со стороны улицы вас ребята из отделения подстрахуют.

Данилов и начальник

В подъезде постовой, увидев Данилова, бросил руку к козырьку и шагнул к нему.

– Ты чего, Зенин?

– Вам передано немедленно к начальнику явиться.

– Ладно.