Место преступления – Москва

Думаю, что теперь и пришло наше время. Мой батька с винтовкой бегал, чтобы его сын жил как подобает.

– Прав ты, Михаил Кириллович, ох как прав, – сказал один из гостей.

Он тоже встал. Но в отличие от крупного, барственно-породистого Мусатова был небольшого роста, кругленький, лысый.

– Вот тебе, мне, Леониду Федоровичу, – он кивнул в сторону третьего гостя, – страна поручила руководить крупнейшими отраслями хозяйства. Просто так кому попадя не поручат? Конечно, нам за это блага всякие. Сознательные люди, настоящие партийцы, это понимают.

– Прав ты, Леонид Федорович, – Мусатов опять опустился в кресло, – я что, сразу здесь очутился? Нет. Крестьянскую долю познал. Деревенским комсомолом руководил. Потом учился. Потом был в штате Днепропетровского обкома ВЛКСМ. В войну снабжением Ленинграда руководил. Ужасы блокады для меня не книжка. Потом в Молдавии, в Совмине. Теперь – в Москве…

Шофер и Гена поднесли стол, установили его так, чтобы из любого кресла было удобно дотянуться до закуски.

Расставили бутылки, блюдо с шашлыком. Леонид Федорович взял бокал, наполненный вином, отозвал Мусатова в сторону.

– Ну говори, – усмехнулся Михаил Кириллович.

– Три «Волги» нужно.

– Как нужно-то?

Леонид Федорович провел ребром ладони по горлу.

– Ну, если так… – Мусатов внимательно посмотрел на него.

– Деньги я привез.

– Хорошо. Мое слово – печать.

Они вернулись к столу, за которым Пал Палыч одиноко расправлялся с шашлыком.

– А Геннадий-то у тебя, Михаил Кириллович, орел.

– А что делать? Сын с супругой в Штатах, дочка с мужем в Швеции. Сестра, умирая, просила: не оставь Геннадия. Живет со мной. Парень хороший. Я его завлабом во ВНИИ автомобильном устроил. Работает. Устрой его в торгпредство куда-нибудь. В Норвегию или Данию.

– Женить его надо, – раздумчиво сказал Пал Палыч.

– Вези дочку, окрутим, – захохотал Мусатов-старший, – пора и нам свои роды да династии создавать, не все же другим.

Пал Палыч и Леонид Федорович чокнулись с Михаилом Кирилловичем.

– Значит, вас зовут Елена Семеновна Лужина? А Алена – это, как я понимаю, имя для интимных друзей.

– Каких друзей? – переспросила Алена-Лена.

Голос у нее был хриплым, словно простуженным.

– Для интимных, – повторил Корнеев.

– Алена, удобнее так.

– Вы где работаете?

– Я поступаю на курсы стюардесс.

– Как я понял из рассказа вашего участкового, поступаете вы уже пять лет на эти курсы.