Приступить к ликвидации

– Я хотела вам кое-что сообщить…

– Слушаю вас.

– К гражданину Грассу ходило много разных людей. Журналисты… А три дня назад заходил его сослуживец, подполковник.

– Так, значит, подполковник? Я знаю, летчик?

– Нет, пограничник. Такой интеллигентный, седоватый. Очень жалел, что не застал его.

– У этого подполковника ожог на правой щеке? – внутренне холодея, спросил Данилов.

– Ошибаетесь, у него шрам, белый такой, с левой стороны, здесь. – Женщина провела пальцем от губы до глаза.

Он.

Точно он. Широков. Уже в машине Иван Александрович расстегнул крючки воротника. На душе было скверно. Точно так же, как пятнадцать лет назад, когда он в Питере, на Лиговке, потерял след Резаного.

Зачем Широков приходил к Грассу? За деньгами? Может быть, за ценностями? Маловероятно. Ни денег, ни тем более ценностей у убитого не было. Значит, Широкову был нужен Зяма-художник. Но ведь Грасс никогда не связывался с уголовниками. Он делал фальшивые накладные артельщикам, липовые печати на документы, справки.

Его «клиентура» была – крупные хозяйственники. Кто же указал Широкову на Грасса? Кто?

В коридоре «Вечерки» пахло керосином. Из-за закрытых дверей вырывался приглушенный стук пишущих машинок, обрывки телефонных разговоров, смех.

В отделе иллюстраций было тихо. Огромное окно распахнуто, за ним в золотистом мареве видны крыши и облезлые церковные маковки. Со стен на Игоря смотрел добрый десяток человеческих лиц. Красивые, строгие и веселые женщины, мужчины с орденами и без таковых, бородатые и бритые, дети.

Из-за стола, заваленного старыми фотографиями, обрезками бумаги, рисунками, газетными полосами, навстречу Муравьеву поднялся человек в синем костюме.

– Я хотел узнать, сотрудничал ли в вашей газете художник Грасс.

– Зяма? Разумеется! Мы с ним гигантские друзья! А с кем имею честь, простите? Смирнов, – представился художник.

– Значит, мне повезло. – Игорь достал из кармана удостоверение.

Смирнов внимательно прочитал его, поднял на посетителя удивленные глаза:

– Нет.

Это недоразумение. У него были неприятности, но давно. Он чудный художник. Хороший товарищ.

– Вы его хорошо знали?

– Хорошо – не то слово. Зяма мой лучший друг!

– Значит, мне опять повезло.

– Что? Скажите, что могло с ним случиться? Ах ты господи, Зямка…

Смирнов заметался по кабинету, он был похож на большую птицу.

– Вы сядьте, сядьте, пожалуйста. – Игорь присел на стул. – Дело серьезное.