Полицейский

– Ну, ты и мастер, – вылезая, сказал Красавчик, – нам с тобой будет о чем поговорить.

Ильин подождал, пока вся компания скроется за освещенными стеклянными дверьми и огляделся, закурил. И сразу рядом возник господин в кепочке английского покроя.

– Дозвольте прикурить?

– Их раньше возил шофер Сергей, думаю, он с ними и на мокруху ездил, – сказал Ильин.

– Понятно. Будем ждать.

Бахтин вошел в ресторан с черного хода и спросил управляющего. Через несколько минут перед ним стоял толстый, страдающий одышкой, лысый человек.

– Это вы, голубчик, Александр Петрович, а я-то думал… Что изволите, столик, кабинет?

– Спасибо, Тихон Спиридонович, я бы одним глазком из вашей обители на зал взглянул.

– Извольте, извольте.

Тихон Спиридонович, несмотря на свою комплекцию, бойко взбежал на второй этаж.

– Заходите, – пропустил он Бахтина, – вчера тоже подполковник Глобочев из Охранного заходили, так они часа два за залом наблюдали.

Комната управляющего была просторной, и иногда ее использовали как кабинет для особо важных гостей.

Одна из стен была стеклянной. Ее закрывала темная плотная занавеска. Бахтин отодвинул ее. После сырой улицы, черного хода ресторана зал показался ему особенно светлым.

Созвездия красивых дам. Туалеты, драгоценности, меха. Нарядно гляделись мундиры военных. Блестело золото и серебро погон, аксельбантов, галунов.

Он заметил несколько синих студенческих тужурок. Сюда могли приходить только дети богатых родителей, так называемые студенты-белоподкладочники.

И, конечно, штатские мужчины соперничали с военными покроем фраков и сюртуков.

Тревожно звучала музыка румынского оркестра. Звуки плыли над залом. Рыдала скрипка. Сам Аки-Альби, знаменитый скрипач и дирижер, высокий худой брюнет в расшитой атласной куртке, играл соло, переходя от одного столика к другому. Зрелище это, красивое и яркое, невольно завораживало. И Бахтин, плененный им, начал следить глазами за скрипачом. Вот он наклонился к столику, за которым с поручиком лейб-гвардии Литовского полка сидела прелестная дама в голубом платье.

Скрипка пела, плакала об ушедшей любви, и вдруг мелодия стала бравурнее, быстрее и оркестр подхватил ее.

Аки-Альби уже склонился над дамой в черном платье. Бриллианты в ушах и на шее, светло-русые волосы уложены просто, но именно в этой простоте и была особая прелесть. Рядом – мужчина во фраке.

И стукнуло сердце Бахтина в такт. Жарко ладоням стало. Лена Глебова сидела за столом. Единственная женщина, которую он любил.