Четвертый эшелон. 1945

Чуть не плача, он прибежал тогда в управление и написал рапорт начальнику МУРа с требованием немедленно отправить его на фронт.

– Ну, что замолчал? – Данилов вынул портсигар. – Помнишь, какую ты мне истерику тогда закатил? Теперь не жалеешь, что я тебя не отпустил?

– Теперь нет. У каждого своя война. – Игорь задумался, – у Петьки своя, у Мишки Кострова тоже своя, у пацанов, которые вместо взрослых на заводах к станкам стали, тоже своя. Я ведь помню, как вы сказали в сорок первом, что армия наступает тремя эшелонами.

А мы четвертый, мы ее тыл охраняем. Нет, не жалею я. Мы в своей войне за других не прячемся.

– Вот и дожил я до светлого часа, – Данилов тяжело опустился на диван, – начали меня на старости лет цитировать. Ну что ты на меня так смотришь? Хоть в двадцать три часа по гостям не ходят, но, принимая во внимание военное время, можно зайти на пару часов. Погоди, ну погоди же ты. Ох и заматерел ты, Игорь, раздавишь начальника. На. – Данилов достал из кармана новенькие серебряные погоны с двумя просветами и желтыми звездочками.

 – Смени погоны-то. Пусть твой свояк видит, что и мы не зря командирский паек получаем. – Он встал, подошел к столу, снял телефонную трубку: – Дежурный? Это Данилов. Мы с Муравьевым будем по телефону Д1–31-19. Если что, немедленно звони туда. Ясно?

Иван Александрович повернулся к Игорю.

– Ты не думай, что я водку пить иду. У меня корысть своя есть. Тесть мне твой нужен, инженер-генерал-лейтенант, замнаркома Фролов.

– Зачем еще? – настороженно спросил Игорь.

– Руководить – значит предвидеть. Ясно?

– Пока нет.

– Ты вот проект приказа подготовил о командировании старшего лейтенанта Белова в Баку. Подготовил?

– Да.

– А как он туда добираться будет? На обычном-то поезде он больше недели по нынешним временам протрясется. А дело спешное.

– Все равно не понимаю.

– В наркомате твоего тестя своя авиация. Я выяснил, что в Баку они ежедневно летают.

– Понял теперь.

– А раз понял, мы с ним договориться должны, чтоб его летуны Сережу прихватили.

– Я…

– Ты сиди молча. Я говорить буду. Думаю, он не откажет. Не за урюком же мы его посылаем. А теперь звони домой. Инна что-то насчет машины говорила.

В городе начиналась метель. Снег крутился в темноте улиц, хлестал по стенам домов. Они стояли у входа в управление, спрятав лица в поднятые воротники полушубков. Наконец из крутящейся мглы вырвалась занесенная снегом большая черная машина. Данилов, прежде чем сесть в нее, посмотрел вверх.