Четвертый эшелон. 1945

– Ты чего это, Климова, в такую рань?

– Да как же, Василий Андреевич, несчастье у нас какое. Жилец-то из шестой…

– Судин, что ли?

– Он самый, Илья Иосифович по делам уехал, а у него что-то с газом. Видать, горел, он не выключил, а знаете, как теперь, газ-то по три раза на день перекрывают. Вонища на всю лестницу.

– А я тебе, Климова, зачем? – Соколов начал расстегивать шинель. – Я же не слесарь.

– Так слесаря я позвала. А он ни в какую, говорит, без милиции не пойду. Мало что пропадет или еще как.

– Это он, пожалуй, прав. – Соколов застегнул шинель. – А почем ты знаешь, что жильца нет?

– Так я и в дверь звонила, и по телефону.

– Какой у него номер?

– Г-1–74-78.

– Пойду сам позвоню.

Соколов вышел в дежурку, набрал номер. Двадцать раз басовито и длинно пропела трубка.

«Надо идти, – подумал участковый, – а то, не дай бог, газ скопится, замкнет где электричество, одна искра – и весь дом на воздух».

Идти не хотелось, он добирался до работы из общежития на Шаболовке с двумя пересадками, в трамвае было холодно, как в погребе.

Он продрог в подбитой «рыбьим мехом» синей милицейской шинели, ноги в сапогах сделались дубовыми, а главное, от холода у него длинно и мучительно ныло раненое плечо.

Но ничего не поделаешь: идти было надо.

– Я в дом пятнадцать, в Зачатьевский, – сказал Соколов дежурному, – там с газом что-то.

– Ладно. – Голос у дежурного был вялый и сонный.

Соколов вышел на улицу, и холод снова сдавил его железным обручем. Снег визжал под подошвами сапог, переулок, заваленный сугробами, казался синим.

Где-то за Москвой-рекой, над башенкой монастыря, появилась мутноватая светлая полоска, оттуда в город приходил рассвет.

Соколов шел быстро, и дворничиха в тяжелом тулупе и огромных валенках едва поспевала за ним.

– Ох, – вздохнула она, когда переулок, выгнув горбатую спину, резко пошел вверх, – заморил ты меня, Андреич, жарко.

Соколов, скользя кожимитовыми подошвами, мысленно ругал мальчишек, раскатавших спуск и превративших его в сплошной каток.

Он так и не согрелся, дойдя до холодного подъезда дома пятнадцать.

– Слесарь-то где, Климова?

– Ждет наверху.

На площадке второго этажа стоял резкий запах газа, у стены на чемоданчике сидел слесарь.

– Здорово, участковый.

– Здоров, Петрович.

Соколов повернул звонок.

– Не стоит. – Слесарь встал. – Я уже раз десять звонил, без толку.

– Ну, что будем делать? – спросил Соколов.

– Ты власть, тебе и решать.