Безымянная

Я поднялась на квартердек и выглянула за корму. Корабль нежно рассекал морскую гладь, превращая темную воду в белую пену. Укладывая лини, Калла поглядывала на меня. Закончив, она спустилась на главную палубу; я обернулась и перебросила одну ногу за борт.

У окна каюты рулевого вздымалась и широкими волнами прилегала к корпусу корабля витиеватая резьба. Я наступила на нее носками ботинок и спустилась по корме: в темноте между планками на закрытом ставнями окне проскальзывал свет из каюты Золы.

Потянувшись, я нащупала край окна и прислонилась к кораблю, держась за деревянный корпус.

Зола сел перед ним за стол и стал внимательно рассматривать казначейские книги.

– Этого достаточно.

– Откуда ты знаешь? – спросил Клов охрипшим голосом, отчего его едва было слышно от шума бурлящей внизу воды.

– Потому что этого должно хватить.

Клов молча кивнул в ответ и поднес стакан к губам. Свет мерцал на стакане, как на лампе, украшенной самоцветами.

Зола взял бутылку виски.

– Что еще?

Вдруг я осознала, что Клов нерешительно задумался, уткнувшись взглядом в угол каюты, но все-таки заговорил:

– По деревне ходят слухи.

– Да? – удивился Зола, но я разглядела его лицо в зеркале, и оно светилось лукавством.

– Вчера сказали, что кто-то плавает по портам Узкого пролива, – Клов замешкался, – и поджигает корабли.

Зола побледнел, и я не понимала почему. Он должен знать, что небезопасно оставлять свой флот в Узком проливе. Видимо, то, что привело Золу в Безымянное море, стоило того. Его рука слегка дрогнула – из стакана пролилась пара капель виски, но Зола даже не поднял глаза.

– Полагаю, твои корабли, – добавил Клов.

Мои пальцы сильнее сжали оконную раму.

– Сейнт?

– Уэст, – выдохнул Клов.

Мое дыхание сбилось, тело съежилось от окутавшей его вспышки страха. Если Уэст поджигал корабли в Узком проливе, то подвергал опасности «Мэриголд» и ее команду. В отличие от Сейнта такое он не сможет скрыть от Торгового совета.

– Как минимум потеряли шесть кораблей, – продолжил Клов. – Погибло несколько экипажей. Да сейчас уже, наверное, больше.

Я выдохнула боль, от которой заискрились мои глаза.