Безымянная

Кой осмотрел палубу и затем, возвышаясь надо мной, встретился своими темными глазами с моими.

– Я не перерезал веревку.

Он ушел, задев меня плечом, и вернулся парень с поясом, забитым инструментами. Я обернула его вокруг тела и туго затянула пряжку. Палубу поглотила тишина, когда я встала на лебедку, которой опускали якорь, и держалась на одной ноге на краю корабля. Удерживаясь на ветру, я глянула вниз, на покрытую рябью синеву. И прежде чем успела передумать, прыгнула.

Девять

Слышимый вдалеке звон портового колокола вытянул меня из-под покрова сна, окрашенного крылатыми парусами цвета меда и постукиванием подвешенных на ветру глаз Бога.

Перед глазами зияла темнота.

В каюте стояла тишина, которую изредка нарушали храп и скрип сундуков – «Луна» замедляла ход. Я присела, откинула с ног покрывало и, коснувшись пальцами пола, принялась отчаянно искать ладонью нож.

Я не собиралась засыпать. До последнего наблюдала за гамаком Райленда, пока не он не перестал качаться надо мной, и, несмотря усталость в глазах и боль в теле, я была полна решимости не спать: вдруг Райленд захочет закончить начатое.

В противоположной стороне каюты спал Кой, свесив одну руку с парусины так, что она почти касалась пола. Я встала, втягивая в себя воздух, чтобы заглушить боль в ноге, и ощупала половицы в поисках ботинок. Натянув их на себя, открыла дверь и проскользнула в проход.

Опираясь рукой на стену, я добралась до лестницы и взглянула на лоскуток серого неба.

Когда я ступила на палубу, голос Золы уже раздавал приказы.

– Медленно, медленно! – прокричали в тумане голоса. Клов склонил голову, прислушиваясь, и слегка повернул штурвал.

Я подошла к борту, рассматривая завихряющуюся туманную пелену. Уже доносились голоса докеров, но пристань показалась только тогда, когда мы оказались в полуметре от нее.

– Вот так! – снова прокричал голос, и корабль замер, в воду с громким шлепком упали оба якоря.

Клов обошел меня, чтобы опустить лестницу, и вскоре показался Зола, за которым по пятам бежал казначей.

Видны были только черные и тонкие гербы на крышах, торчащие в тумане, как камыши в болоте. Но ни один из них не был мне знаком.