Безымянная

– Зачем Золе плыть в Безымянное море?

Он продолжал смотреть на меня, пока повисшую между нами тишину не разорвало бренчание кольцевых строп, сдерживающих тросы. По палубе, закрывая нас, раскинулась тень от паруса. Я взглянула наверх: парус вырисовывался на фоне солнечного света – черный квадрат на голубом небе.

Но на гербе, нарисованном на парусине, не хватало полумесяца, который окружал эмблемы Золы. Я сощурилась, пытаясь разглядеть его. Наклоненный треугольник создавали четкие контуры трех чаек с распахнутыми крыльями.

Такого герба я еще не видела.

Раз подняли паруса под новым гербом, Зола точно не хотел, чтобы его узнали в водах Безымянного моря.

Я оглянулась через плечо: Клов уже заходил в каюту рулевого и захлопнул за собой дверь. Сквозь рябую поверхность стекла на окне, выглядывающем на палубу, проглядывалась его белая рубашка.

Я снова прикусила губу, хотя внутри меня все кричало. В ночь, когда затонул «Жаворонок», я знала, что потеряла маму. Но не знала, что потеряла и Клова.

Пять

– Три рифа! – пронесся над кораблем голос Золы, прежде чем он поднялся сквозь арочный проем.

Он расстегнул куртку, скинул ее с плеч и кинул одному из уотерсайдских беспризорников, стоящему у подножия мачты. Зола схватил закрепленный трос, протянувшийся с носа корабля, и забрался на линию наблюдения, осматривая море.

Но мои глаза остановились на Райленде и Уике. Они в напряжении стояли вместе с джевальцами: в них так и бушевала ярость от унижения быть среди них.

Явно не рады, что Зола нанял больше ныряльщиков. На самом деле Райленд и Уик кипели от негодования.

– Там, там и там, – Зола провел в воздухе пальцем, рисуя хребет рифов.

Вдалеке виднелся островок в виде полумесяца, наполовину затонувший в воде.

– Фейбл будет руководить погружением.

Я моргнула и обернулась к палубе, с которой на меня уставились суровые взгляды ныряльщиков.

– Что? – рявкнул Райленд, скрестив на груди руки.

Зола не обратил на него внимания и продолжил всматриваться в островок.

Порыв ветра растрепал черные с сединой волосы по его грубому лицу, выражение которого я пыталась распознать. Зола сказал, что приказал команде держаться от меня подальше, но сейчас давал им кучу поводов прийти по мою душу.

– Четвертый риф опустошили, но на остальных полно турмалина, палладия и гелиотропа. Может, парочка изумрудов. – Зола спрыгнул на палубу и направился к строю ныряльщиков. – Все, с чем выплывете, будет проверено.