Сладкая горечь магии

– Ну, до свидания, – сказала Рэн; воспитание победило.

Когда Тэмсин затворяла за ней дверь, по лицу ведьмы промелькнуло что-то вроде облегчения.

Кот вертелся и мяукал, выпрашивая молоко.

– Прости, дружок. – Рэн наклонилась, чтобы погладить его по шелковистой голове. – У меня ничего нет.

Кот зашипел, шерсть на хребте встала дыбом. Желтые глаза с подозрением уставились на нее.

– Все хорошо, – мягко сказала Рэн, протягивая ему руку. – Это просто я. Все в порядке.

Она медленно потянулась к коту, но на полпути он ударил ее по руке лапой, оставив красные царапины.

Снова зашипел, попятился настороженно прочь. Рэн с ужасом заметила рядом с котом тень темной магии.

Еще одна жертва мора. Еще часть ее заботы, пропавшая даром.

Рэн взглянула на облако волшебства, висевшее над крышей домика – темное, как деготь, и почти такое же вонючее. Стало хуже – и это могло значить, что состояние отца тоже ухудшилось. Рэн открыла дверь, готовясь встретиться с чем-то ужасным.

Отец стоял у стола, нарезая карманным ножом луковицу.

Поглощенный делом, он сосредоточенно, знакомо хмурил брови. Рэн не видела его таким собранным уже давно. А стоящим – еще дольше.

Дверь громко захлопнулась. Отец поднял слегка недоуменный взгляд.

– Ой… привет. – Он неуверенно улыбнулся.

Рэн чуть не упала в обморок от облегчения. Отец годами не выглядел так хорошо – румянец на щеках, движения точные и уверенные. Подумать только, она едва не согласилась заплатить Тэмсин! Девушка боролась со смехом. Она слишком перепугалась.

Опять. Никакая ведьма с кислой миной и безумными требованиями ей не нужна.

Рэн сама справится. С отцом все будет хорошо.

Она прислонилась к дверному косяку и принялась расшнуровывать ботинки. Ноги гудели после двух походов в город и обратно подряд.

– Чем я могу вам помочь?

Рэн остановилась, все еще держась за шнурки. Улыбка отца перетекла в настороженное выражение.

– Это же я, – тихо сказала она, натягивая улыбку на лицо так, что мышцы заныли от усилий.

Отец сузил глаза:

– Извините, я вас не знаю.

Сердце Рэн пропустило удар. Она замерла; тело пронзила жгучая, раскаленная добела боль. Она была готова к тому, что отец назовет ее именем матери, но не к тому, что он забудет их обеих.

– Я… – Все слова куда-то пропали, и девушка умолкла.

Она стояла на пороге домика и смотрела на ту маленькую жизнь, которую они обустроили. На отца, который убедил ее, что семья – самое главное.

«Без тебя я бы вряд ли выжил».