Сладкая горечь магии

Ведьма хватала воздух большими, судорожными глотками, давясь и захлебываясь, а комната вокруг качалась и чернела. То, что было смутным беспокойством, обратилось в черный ужас.

Нужно было справиться с ним, но, впиваясь ногтями в ладонь, Тэмсин понимала, что нуждается в помощи. Она потянулась внутрь себя и коснулась любви, спрятанной в тайнике. Душу немедленно затопило умиротворяющее тепло. Ведьма три раза глубоко вдохнула, успокаиваясь. Комната прекратила крутиться. Зрение восстановилось.

А потом вновь накатил ледяной страх.

Тэмсин в отчаянии вновь обратилась к любви, но та иссякла. Остатки чувства молодой матери подошли к концу, и ведьма не имела ни малейшего понятия, где и как достать еще, чтобы восполнить запасы. После того как она объяснила нескольким заплаканным родителям, что не может обратить воздействие темной магии, горожане Лэйдо еще больше отдалились от нее. Рыночные пересуды звучали ясно: эта ведьма – пятно на лике мира. Все, что происходит – ее вина.

То же самое шептали ее сокурсницы перед тем, как Ковен проголосовал за ее изгнание из Внутренних земель.

В дверь заколотили так, что та едва не слетела с петель. Птицы подняли писк и гомон. Дверная ручка задергалась. Тэмсин похолодела. Она пыталась представить, кто может там стоять. Окинула взглядом цветы, рассыпанные по полу, и дневник на кровати.

Тэмсин не была готова к встрече с прошлым.

Мгновение прошло в благословенной тишине – даже птицы угомонились. Затем снаружи начали орать.

Сильный и высокий голос звучал не особенно угрожающе, но Тэмсин не собиралась рисковать. Она прошла к порогу, задержавшись у стола, чтобы взять нож, которым намазывала масло на хлеб – на лезвии еще остались следы. Осторожно выставив нож перед собой, Тэмсин сдвинула засов и распахнула дверь.

Вопли затихли. Перед Тэмсин стояла деревенская девушка с длинными волосами, заплетенными в растрепанную косу, одетая в штаны, не раз заштопанные умелой рукой, и в ботинки, что едва не разваливались на ходу.

Девушка сердито хмурилась, плотно сжав губы, будто готовая закричать снова. Большие серые глаза уставились на нож Тэмсин.

– Я думала, ты ведьма.

Голос у нее был музыкальный, но скрипучий, она будто не попадала в ноты. Что-то в ней казалось знакомым, но Тэмсин никак не могла понять, где они встречались. Она сердито уставилась на девушку, скрывая собственную неуверенность.

Незнакомка будто бы и не придала значения гневному виду Тэмсин.