Во имя очищения

Он смог получить документы и заняться частной деятельностью, но полиция продолжала пользоваться его услугами. Однако, было бы странно, если бы к нему на квартиру постоянно привозили трупы, так что парень снял небольшой домик на краю города специально для работы. Катя также упоминала, что «врач» мой ровесник. Не знаю, к чему это было сказано, но девушка уделила этому особое внимание.

Домик был небольшим, одноэтажным, со светлыми стенами снаружи. Все окна были занавешены, так что узнать, что именно внутри, было крайне тяжело.

Мы подошли к двери. Катя постучалась. Дверь оказалась незапертой, и мы вошли внутрь.

Мы оказались в небольшой комнате, которая, видимо, была приемной. В углу стоял небольшой стол, заваленный кипой бумаг. Слева от входа арка, закрытая темной занавеской, не пропускающей ни единого лучика света. Большая часть комнаты была увешена различными картинами, зарисовками и плакатами с изображением человеческого тела. Все это напоминало комнату подростка, повернутого на анатомии.

За занавеской раздавались какие-то странный скрипучие звуки.

От этого я немного поёжился. То, что там что-то неладное, подумал не только я, но и Виктория. По крайней мере, по её лицу было видно, что ей здесь находиться не комфортно. Одна Катя чувствовала себя довольно свободно и уверенно. Видимо, она часто тут бывала и привыкла к подобным звукам и трупным запахам.

– Николай Григорьевич! Вы на месте? – Катя подошла к занавеске и прокричала имя нашего судмедэксперта. Звуки резко прекратились, а через некоторое время из-за занавески показалось лицо.

И в этот момент я понял, почему девушка уделяла столько внимания тому, что этот парень мой ровесник.

Николай Григорьевич оказался довольно милой наружности. Даже слишком милой. В его лице не читалось ни единой привычной мужской грубости, из-за чего, если бы не короткие растрепанные волосы, я бы подумал, что передо мной девушка. Парень был выше меня, намного худощавее и даже с девчачьей тонкой талией и узкими плечами. Белый халат, как некая накидка, только сильнее подчеркивал его женственность.

И даже голос Николая звучал не грубым басом, а какой-то мелодичностью двенадцатилетнего мальчишки.

– Катя! Рад тебя видеть. – Николай осмотрел нашу спутницу, а после перевел взгляд непосредственно на меня и Викторию, которая, похоже, была не меньше меня шокирована внешностью эксперта по трупам, – это твои напарники, о которых ты говорила?

– Ну, можно сказать и так. Кирилл, это Николай Григорьевич Цума.