Во имя очищения

Что бы сделал на моем месте нормальный человек? Позвонил в полицию? И что тогда? Если сюда приедет полиция, то возникнет два возможных варианта развития событий: первое – эта девушка действительно Левша, и ее не задерживают, так как она, вероятнее всего, государственный преступник под защитой. Иначе объяснить я все это не могу. Второе – девушка сумасшедшая, ее отвозят в психическую больницу, а меня всю оставшуюся жизнь достают её родные, за то, что я так поступил с их дочерью. В любом случае, я не в лучшем положении… И нужно мне было вообще писать эту записку?!

– Допустим, что ты та, за кого себя выдаешь.

Что скажешь о вчерашнем убийстве? – я тяжело вздохнул, потирая глаза. Пусть думает, что я пошел у неё на поводу и согласился с тем, что она – Левша. Хотелось поскорее выслушать эту сумасшедшую и отправить ее восвояси.

– Труп? – самозванка призадумалась, приложив несколько пальцев к подбородку. – Слышала, но не видела лично. А что, собственно, не так с этим трупом?

– Ну, во-первых, ты, а точнее, Левша – первый подозреваемый, – я поднялся со стула и прошел к подносу с чаем, оставленному Елизаветой Павловной.

 – Во-вторых, не думаю, что полиция сможет найти убийцу в ближайшие сроки. Да и Левша не особо вяжется с этим телом. Принцип работы далеко не… – я посмотрел на девушку, которая недоверительно сверлила меня взглядом, – не твой…

Гостья подошла к окну, вновь устремляя взгляд на улицу. Интересно, о чем она думает? Неужели действительно решила искать убийцу? Навряд ли она так просто перестанет верить в то, кем является.

Но и возиться с чокнутыми я не хотел.

– И как ты предлагаешь мне искать убийцу? – проговорила девушка, повернувшись ко мне. От ее слов я чуть не поперхнулся чаем. – Ты чего улыбаешься?!

– Ничего-ничего, – я постарался сдержать смех, делая глоток теплого сладкого чая и облокачиваясь о тумбу позади себя. – Мне интересно, неужели ты думала, что я поверю тебе? – я вновь сдержал смех, чтобы не подавиться напитком.

 – Мне кажется, что актриса из тебя никудышная.

Девушка покраснела. Казалось, что её лицо вот-вот взорвется, как перезревший гранат. Подойдя к стулу, она сняла свою рубашку, обнажив плечо. Гипс держался не только небольшой перевязкой на шее, но и множеством узких ремешков на плече и предплечье. И когда сумасшедшая начала их отстёгивать, я, наконец, понял, что меня так смущало.

Ее рука совершенно не реагировала на движения.