Зеркальный лабиринт

Она еще не сообразила распределять запасы. Она еще не научилась тут жить.

Поезд начал притормаживать. Я поднялся, мельком взглянул на рыженькую. Её не жалко. Просто я люблю запоминать лица новых людей.

Дня через три, может быть, подойду и поговорю с ней. Объясню, что и как. Заодно спрошу – за что? Наверняка она знает. Каждый знает, но многие не говорят.

На платформе дождался следующего состава. Отыскал нужный вагон. Зашел. Внутри было немноголюдно.

Человек развалился сразу на трех сиденьях, закинув ногу за ногу, делал вид, что читает потрепанную газету.

Был он бородат, седовлас. На фалангах пальцев правой руки синели выпуклые буквы «Ж.О.Р.И.К». Где-то человек разжился коричневой кожаной барсеткой. Неделю назад ее не было.

– Сигареты привезли? – спросил человек, не поднимая взгляда. Газету он держал вверх ногами.

– Вы бы хоть поздоровались, – отозвался я, выудил из рюкзака блок «Нашей марки» с фильтром и дешевую зажигалку.

– Дел у меня больше нет, с вашим братом здороваться. – Он нехотя сел, отложил газету, взял и распечатал пачку, воткнул сигарету в уголок рта, раскурил.

– Мужчина! – тут же завопила женщина у дверей. – Мужчина, курить запрещено!

– А вы на меня пожалуйтесь кому-нибудь, – посоветовал седовласый, пуская дым двумя струйками из ноздрей. – Вот сразу, как выйдете на Проспекте, так и жалуйтесь. Пусть за мной придут и высадят. Ага. Я готов.

Конечно, он знал, что никто его не высадит. Седовласого попросту не найдут. Ни в этом вагоне, ни в каком. Таких никогда не находят.

Разве что заметят краем глаза какого-то странного человека, или на мгновение испытают легкое раздражение оттого, что кто-то зацепил плечом, толкнул, нагрубил… но это быстро забывается. Нужно всего лишь выйти.

Он повернулся ко мне, беззаботно разглядывая. Сказал:

– Вот, свернуть бы вам шею за такие дела. Честного человека взяли и засунули черт-те во что! Это же форменная тюрьма!

Я достал из рюкзака сверток с едой, пакет с яблоками и мандаринами. Произнес давно заученное:

– Это не тюрьма, Георгий Юрьевич, это изолятор временного содержания.

Вас поместили сюда до вынесения приговора.

– А кто это решил? За какие такие грехи?

Я не ответил, положил еду и фрукты на сиденье. Седовласый не настаивал. Это была наша своеобразная игра.

Никто не застревает в метро просто так.

Изолятор для таких, как Георгий Юрьевич. Для тех, кого надо изъять из человеческого мира ради безопасности других людей.

В Москве изолятором служит кольцевая.