Знак ворона

Земля рокотала и стонала. Где-то вдалеке с грохотом обвалилось что-то большое, наверное, дом. Рокотнуло напоследок – и все, землетрясение закончилось так же внезапно, как и началось. Я протянул Осту руку. Тот проигнорировал помощь. Предпочел встать сам.

– Третье за неделю, – заметил я.

Мне это не понравилось. Очень. Все из ряда вон выходящее – повод для тревоги. Но, как правильно указала Валия, даже «Черным крыльям» ничего не поделать с землетрясениями.

– Пошли на палубу, – предложил Ост. – Я б сейчас покурил, а хозяин баржи злится, если я дымлю внутри.

– Почему ты живешь на барже?

– Дешевле, чем где бы то ни было, если вонь нипочем, – пожав плечами, ответил он.

Снаружи было зябко. Воздух чуть не хрустел от холода. Клада пошла вниз, поднялась Риока, пурпурный цвет перешел в алый. Фос-фонари на улице горели на треть мощности, один шипел и трещал – наверное, повредило трубу. Я раскурил пару сигар и протянул одну Осту. Эдакий жест взаимопонимания, если не дружбы.

– Поля же совсем невинная, наивная.

Она и видеть меня не хочет, – сказал Ост. – Скверно с нами было. Но придется.

Что ж, сделка так сделка.

– Ты выкладываешь мне что-то весомое, а я забочусь о том, чтобы она начала новую жизнь далеко отсюда.

– Ладно, – согласился Ост и несколько раз глубоко затянулся. – Я взял работу, по Мороку. Повел стороннюю братию. Они соврали насчет своих имен, но верно назвали место назначения: фиксированную точку, долину Тивена. Знаешь ее?

Я кивнул. Четыре дня езды через Морок, место с идеально круглыми валунами.

Теперь наши армейские патрули дальше не заходят.

– Братия хорошо вооруженная, с тяжелыми арбалетами. И доспехи ничего. Крепкие ребята. Еще пара спиннеров с ними. Платили отлично – я почти заработал пенсию. Я подумал, мы идем копать реликвии. Конечно, я знал, что это нелегально, контрабанда из Морока запрещена, но коллекционеры последнего коня продадут ради золотой марки Адрогорска. За то, что мне обещали, Поля могла бы хорошо устроиться.

– И что?

– А то, что когда мы выехали, я увидел: с солдатами неладное.

Когда они разбили лагерь первой ночью, никто не смеялся. И не шутил. Солдаты сидели молча всю ночь. Мы с тобой знаем, что в Мороке не до смеха. Но меня до жути пробрало то, что они и не боялись.

– Может, ветераны?

– Тогда б они боялись больше всех. В Мороке не боятся только идиоты.

Ост выговаривал слово «Морок» с уважением и осторожностью, словно держал хрупкую свечу над миской с порохом.