Вороний закат

Но у тебя и правда только пара дней на продажу – потом они рассыплются песком. Трюки Морока. Продавай и выметайся. Я не хочу, чтобы меня шантажировали тобой.

Конечно, Тнота мечтал о спокойной старости подальше от расколотого воющего неба, о возможности вернуть Гиральту потерянное. Мечтал уйти от бесконечной войны Безымянных с Глубинными королями, бросить пить и с толком использовать оставшиеся годы.

Он потупился.

– Тебе не обязательно быть одному…

Я подтолкнул алмазы ближе к нему. Тнота нерешительно накрыл мою руку своей.

– Ладно, подумаю… но как мне узнать, что с тобой все хорошо, что ты справился? Столько лет борьбы…

Я положил мешочек на ладонь Тноты, сжал его пальцы.

– Ты непременно узнаешь. Или мы все станем драджами, или у меня получится. Третьего, понимаешь ли, не дано.

Глава 10

Пришел рассвет – не то чтобы прекрасный или просто приятный. Но солнечные лучи пробились сквозь голубое мерцание Клады. С улицы доносился гомон – рабочий люд спешил по дневным делам, ночной народец разбредался по трущобам.

– Вот это повсюду, – сообщил Тнота и сунул мне листок бумаги.

Гиральт кивнул почти с сочувствием – определенно, Тнота рассказал ему о нашей беседе. Ох, хоть бы старый распутник не отказался удирать.

Художник нарисовал меня неплохо, но сильно приукрасил реальность. На листовке я был вполне молодой и красивый. Чернила размазались – печатали впопыхах и не дали просохнуть. Надпись гласила: «Галхэрроу, человек-гоблин! Опасный! Не приближаться! За информацию о нем – награда!»

Листовку сляпали кое-как, не выровняли шрифт.

– Подбородок у меня более мужественный, – заметил я и вернул бумагу Тноте.

Тот скорчил кислую рожу, подражая лицу на портрете. Я помимо воли улыбнулся.

– Проблемы, – сказал Тнота. – Весь город оклеен этим.

Я согласился. Затем объяснил, как дойти до магазина на Слэк Роу, написал на обороте листовки список нужных мне вещей: мушкетные пули, мешочек пороха или готовые заряды, два новых ножа, солдатская лопата, два хороших кожаных мешка и прочее, необходимое или приятное. Тнота с Гиральтом ушли, а я встал перед зеркалом и попробовал угадать, когда же нарисовали портрет.