Черные крылья

– С полусотней? А как они удержат крепость? Я не полководец, но даже мне очевидно.

За дверью топот. Не поймешь, друг или враг. Но крики и визг стихли, а это крайне дурной признак.

– Ладно, потом поразмыслим о причинах. Сейчас главное не грохнуться, – заключил я, и мы пошли назад, в мой коридор.

На следующей лестнице мы услышали голоса снизу: жужжащее пощелкивание и выдохи. Стародхьярское наречие. Эту дверь мы тоже закрыли, попробовали третий путь.

– Капитан, у нас плоховато с выбором, – предупредила Ненн.

Я это уже понял и сообщил:

– Нужно выбираться отсюда.

– Значит, не идем вниз?

Черт, что делать? Кровь бешено стучит в полуоглохшие уши. Враг держит ворота и методично зачищает крепость. Моя команда непонятно где и, возможно, уже мертва.

– Если сдохнем, нам не заплатят, – заметил я.

За углом мы наткнулись на группку драджей, взбегавших по лестнице. Нас двое, их четверо. Дрянной расклад. Я не дерусь в меньшинстве, и уж тем более за проигранное дело. Я б кинулся наутек – но первый бросился на меня.

Глубинный король лишь недавно обратил его. Все драджи сначала были людьми. Этот еще мог сойти за человека. Фермерская стать, пустые глаза зачарованного, вокруг запястий и щиколоток – лоскуты молитвенных лент. Хлоп, хрясь – и готово. Всего пара секунд разумной жестокости. Я не стал дожидаться, пока он поймет, что умер. Пока он падал, я пырнул еще два раза, а затем отступил, пригнувшись и выставив щит, но драджи не нападали. Ненн тихонько гортанно зарычала – и я увидел за ней тень.

Мальчишка был пухленький, маленький даже для десятилетнего и совсем нормальный с виду. Ненн жутко, отчаянно закричала, будто с ней делали кое-что пострашнее зверства, учиненного мною с умирающим драджем. Я развернулся бежать, но в мой разум врезалось заклятие, укравшее силу у ног. Я упал на колени. Словно ползучая холодная лярва, прилетевший от «малыша» лед полез в мое существо, в мои мысли, в мою волю и, наверное, – если у меня была душа, – прямо в душу. За глазами будто надували пузырь, из носу потекла кровь.

«Малыш» всмотрелся в мой разум, ледяной червь въелся в мою память – я заорал, скорчился от боли и выметал лужу бурой блевотины.

Абсурдно, но я тогда пожалел зря изведенного виски. Поднявшееся из ледяной заокеанской глубины черное зло обволокло мои кости, пробрало до мозга. Марионеткой на черных струнах я поднялся навстречу повелителю.