Лицедей

Подняв очередной тост за свободную от короля Францию, выпил последний глоток, расстроено поболтав пустой бутылкой в воздухе, швырнул ее в кусты.

– Прощай, Робеспьер, пора, – с трудом поднявшись на шатающиеся ноги, перекинул веревку через руку и потащил за собой волоком саквояж. Дойдя до ближайшего дерева, окинул пьяным глазом расстояние, а затем лихо закинул бечевку через сук. – Как по заказу. Осина.

Упав с саквояжа от потери равновесия, старик некоторое время смотрел в звездное небо, затем поднялся, затянул узел, а позже привязал конец веревки к корням дерева покаяния.

– La commedia ? finita, – прошептал Гаспар с петлей на шее. Резкий толчок ногами и дряхлое тело повисло в считанных сантиметрах от земли. А в трех километрах южнее, ближе к реке большая церковная свеча почти догорела, растопленный воск растекся по полу старого дилижанса. В углу сверкнули красным глаза крысы, она принюхивалась к запаху ладана, а затем пробежала рядом с куклами. Фриц размахнулся саблей, выполняя свой последний приказ, отрубая большой лысый хвост, а после завалился вперед прямо на огарок свечи.

Через три минуты, старый разукрашенный дилижанс был охвачен огнем, треща от яркого пламени. Повозка вдруг качнулась, а после потихоньку набирала ход по направлению к шатру, поджигая все на своем пути.

Рождение.

Гаспар распахнул глаза от яркого солнца и быстро зажмурился, резко потянулся руками к удавке и ослабил натяг, сипло задышав.

–А почему у тебя лицо накрашенное? – раздался девичий тонкий голосок.

Старик раскрыл глаза, после обвел полянку мутным взглядом. В трех шагах от него сидела девчушка на саквояже, болтая ногами в воздухе.

– Ты как здесь…– хриплым голосом начал было паяц, после откашлялся и приподнялся. – Ты что тут делаешь?

– Жду, когда ты проснешься. У тебя в корзинке хлеб, а я очень голодна, но без разрешения не могла взять. Поделишься? – скороговоркой застрочила девочка.

– Да конечно, пойдем, позавтракаем, – Гаспар предпринял попытку подняться, что далось ему с большим трудом.

В голове набатом били сотни молоточков, а ноги затекли из-за неудобной позы. Откинув с ног трухлявый осиновый сук, позже окончательно освободился от петли. – А как тебя зовут?

– Марсельеза! – на распев произнесла собеседница.

– Отчего же такое имя? И с кем ты тут в этом лесу? – разум циркача начал прояснятся, хоть голова и болела от дешевого вина.

– Я родом с Марселя, – будто укоряя за недальновидность, произнесла девочка.