И создал из ребра я новый мир

– Но не ради того, чтобы… ты понимаешь, о чем я говорю. – Она провела журналом вдоль своего тела, выпрямляя ноги и, видимо, воображая себя самой роскошной моделью в центре выставочного зала.

Джоджо ухмыльнулся.

– Нет, боюсь, не за этим.

– Жарковато, однако, – сказала она, возвращаясь к обмахиванию журналом. – Не зря я все-таки сняла платье. Не знаю, как ты еще жив в костюме в такое время года.

– Это униформа.

– У всех она своя, не так ли?

– Вроде того. Но я тебе скажу, пупок и очко тоже у каждого – свои.

Краска залила лицо Джорджии. Она нахмурилась.

– Ты, наверное, и когда малышом был, носил этот чертов костюм. Держу пари, родился в нем. Не было у маленького Джоджо штанишек на лямках… нет-нет, только не у него.

Вместо ответа он затянулся сигаретой с розовым фильтром. Почти догорела, надо бы запалить новую.

– У тебя есть что-нибудь выпить?

– Сивуха какая-то, – бросила она с презрением. – Один парень оставил ее тут с месяц назад нетронутой.

– Больше ничего нет?

Джорджия пожала плечами.

С кухни она принесла пару пыльных бокалов для виски и поставила по обе стороны от бутылки. Да, судя по самопальной этикетке, то еще дешевое пойло. Джоджо, скривив губы, наполнил-таки бокалы.

– Нет, сладенький, мне не надо, – открестилась Джорджия.

– Тогда я оба опрокину.

Сделав первый глоток, заметил губную помаду на краю стакана. Он ничего не имел против. Так, разве что отчасти. Сделал еще один глоток и поморщился. Пойло – иначе и не назовешь.

– Я же говорила, – поддела его Джорджия.

– Будь твой нервный парень джентльменом, принес бы что получше.

– Конечно. Мог бы и цветы захватить. И сказать, что я напоминаю ему матушку…

– Хотел бы я встретиться с матушкой, что напоминает кому-либо о тебе.

– Веди себя хорошо, – предупредила она, погрозив пальцем, – не то мама накажет.

В ответ Джоджо лишь хихикнул. Пороть она его, конечно, еще не порола. Но с Джорджией Мэй на пару, этой девицей с самой дурной репутацией в Литчфилде, он всякое вытворял. Слыхал пару раз, как люди понижали голос, заговаривая о ней, и называли то законченной шлюхой, то даже легендарной Вавилонской блудницей. Однако у него никогда не было веских причин верить услышанному.