Ожившие кошмары

На самой вершине холма, словно жерло вулкана, зияла огромная, набитая костями яма: будто сама Земля разинула свою смердящую пасть. Диаметром метров шесть-семь, явно рукотворная. О глубине судить было невозможно. Выбеленные дождями и ветром кости оспинами пестрели на более древних, ставших коричнево-чёрными скелетах. Грудные клетки, позвоночники, тазовые кости, но не было ни черепов, ни копыт, ни рогов.

Вано пресёк на корню роящиеся в сознании тревожные мысли: «Нет, слишком велики для человеческих».

Опасно нависнув над смрадным могильником, яму обрамляли узловатые берёзы с почти вывернутыми наружу корнями.

Мимолётный ветерок донёс до мужчины явственный запах падали. Наверняка некрополь не так давно пополнился. Где-то в сонме костей гнила свежая туша, иначе как ещё можно было объяснить тошнотворные, сладковатые миазмы, режущие слизистую носа. Дурман диких трав смешался с истинным, непритворным запахом смерти, образуя тлетворную амброзию.

Первая мысль, пришедшая Вано на ум – браконьеры.

Их могильник. Бредово, конечно, но твёрдая уверенность в этом закрывала множество вопросов.

– Хорошо хоть мелкая не видит, – пробормотал Вано в усы.

* * *

Искать новое место для лагеря у горе-туристов не было ни сил, ни времени. Вано под разными, порой идиотскими предлогами пытался уговорить Алёну вернуться назад по тропе на километр-другой. Не ища убедительных аргументов, он готов был пронести спутницу на руках, если придётся – волочь волоком, лишь бы оказаться подальше от ямы с костями.

Но здравый смысл восторжествовал. А может, всему виной женское упрямство. Так или иначе, измотанные путники разбили лагерь у подножия холма, на вершине которого, укрытая от лишних глаз живой изгородью берёз, раскинулась яма с кошмарным содержимым. Алёне, разумеется, Вано ничего не сказал о жуткой находке, оставив девушку в блаженном неведении.

– Продержишься часика три? – спросил Ваня, вручая Алёне шкуросъёмный нож.

– Как будто у меня есть выбор, – обречённо ответила та.

– Я сменю тебя около четырёх, – Вано тяжело ввалился в разинутую чёрную пасть палатки. – Поутру смачнее спится.

Кряхтя, как недовольный младенец, Ваня тщетно пытался стянуть тугие ботинки с отёкших ног.

– Если что – буди, – устало прозвучало из недр палатки. – Главное…

– Не. Просри. Костёр, – закончила за него Алёна, закатив усталые глаза. – Да знаю я.

* * *

Ваня сидит в старом плетёном кресле посреди засеянного рожью поля.