Кладбище ведьм

Секунду назад она видела это лицо, сотканное в черноте из штрихов и деталей. Наташа уже знала: мужчину с полотенцем звали Антоном Александровичем Крыгиным. Он работал в администрации поселка.

Мужчина вытер руки, повесил полотенце на крючок и вышел из коридора в гостиную.

Наташа некоторое время разглядывала дверь без замка в бабушкин рабочий кабинет. По старому дереву расползались белые кляксы, но они быстро исчезли – как и любой «глюк», который возникал время от времени в Наташиной голове.

– Ну, где ты? – снова позвала Надя сверху.

– Я к тебе еще вернусь! – пообещала Наташа двери и поспешила наверх.

2

Грибов задержался сначала у калитки, здороваясь с безымянными старушками, потом во дворе – когда его окружили местные и принялись выражать сочувствие. Кого-то он знал, кого-то видел в первый раз. Надя с дочерью исчезли в дверях дома, и Грибов в какой-то момент захотел оказаться рядом с ними, подальше от бестолковой суеты и мрачного настроения.

На крыльце он столкнулся с долговязым мужчиной лет около шестидесяти, одетым в костюм с галстуком.

А еще, подумал Грибов, разглядывая узкое лицо с длинным носом, тонкими губами и крохотными темными глазками, человек напоминал крысу. Высокую такую, сутулую крысу.

– Артем Леонидович, здравствуйте! – Мужчина протянул руку для пожатия. – Я сосед, если не помните. Вон там, через дорогу живу. Антон Крыгин. Это я, если помните, обнаружил тело. Скорблю. Ужасная новость, ужасная.

– Вы мне звонили… – вспомнил Грибов. – Спрашивали разрешения, чтобы начать процедуру… гхм, похорон.

– Да-да. Так получилось, у нас с женой есть ключи. Мы с вашей тещей были в отличных отношениях, часто заглядывали друг к другу. Поселок маленький, как же иначе? Страшно, конечно, что встречаемся в таких вот обстоятельствах. – Крыгин засуетился, пропуская Грибова к дверям, затем в сени, затараторил: – Я вас как раз искал! Если позволите, я хотел бы еще чем-нибудь помочь. Чем-нибудь, знаете, существенным.

Грибов обернулся через плечо. Крыгин стоял на крыльце, разминая тонкий слой снега туфлями, и оживленно жестикулировал. Темные редкие волосики на лбу растрепались. Был он окутан паром, словно иллюзионист, выходящий на сцену. Щеки раскраснелись, под носом блестели капельки пота. Мокрая крыса. Выдра, ага.

– Великолепная была женщина!..