Разведчик Петра Великого

«С Богом, мои верные соколы! Доброй вам охоты на врагов Отечества нашего и пусть Небесный Владыка на этот раз будет на нашей стороне! Не за себя прошу, Господь наш покровитель, а лишь за Отчизну и за Народ свой прошу Тебя! Смилуйся над нами грешными, которые аки слепые котята сейчас ищут путь к познанию и просветлению ума своего! Не оставь нас в заботах об Отечестве нашем! Помоги и просвети нас! Помоги нам усмирить османов! – мысленно молил Всевышнего русский царь, – Эх, была бы здесь православная церковь, пусть даже самая захудалая, – всю ночь бы на коленях перед Твоим Святым Ликом простоял, Господи! Но за неимением достойного места для моления позволь хотя бы здесь попросить Тебя о великой милости: не оставь людей моих в их трудном и опасном пути! Помоги им, прошу Тебя!» Закончив молитву, царь тяжело вздохнул, ещё трижды перекрестился, а заодно перекрестил и видневшуюся вдали дорогу, по которой совсем недавно ускакали его люди.

За спиной Петра Алексеевича тихо открылась дверь, и на пороге Ратуши показался разодетый в дорогие одеяния польский король. Он лишь опасливо высунул голову, поморщился от попавших ему на лицо пары капель холодного дождя и нетерпеливо махнул рукой русскому царю. Затем закричал, пытаясь пересилить рёв стихии. Новоиспечённый король старался не подавать виду, что буря сумела его каким-либо образом напугать.

– Вот ты где, мой друг! А я уж было тебя потерял в этой дурной суматохе! Иди же скорее в дом, ты совершенно промок! Не дай бог ещё простынешь! Мои слуги уже в главной зале накрыли новый стол и с новой посудой.

– Ни шо, мой друг и брат! – обернувшись и хитро прищурившись, произнёс Пётр Алексеевич. – Не суетись понапрасну! Мы, великорусы, народ крепкий, и не такие бури способны выдержать! Ты бы, брат мой, на моих северных поморов посмотрел! В какую погоду эти черти морские со своими утлыми лодчонками по буйному, промозглому морю ловко заправляют.

Русский царь ещё раз быстро оглянулся на еле видневшуюся сквозь плотную стену ливня размокшую дорогу и порывистым шагом направился к стоящему в двери Ратуши польскому королю.

А Николай с друзьями продвигались всё дальше и дальше на юг, по пустынным польским дорогам.