Разведчик Петра Великого

Видно было плохо, но достаточно для того, чтобы разглядеть узкую арку прохода между домами и троих пацанов, которые заполошно копошились в женской сумке, а рядом на земле лежала девушка. Она не шевелилась. Голова как-то неловко запрокинута назад.

– Во блин! – вслух выругался Николай.

До пацанов было метров десять. Троица перестала копошиться в сумке. Догадались, что они в подворотне не одни. Обернулись. Короткая пауза. Хриплый смех и смачный плевок.

– Во, гляди, пацаны! Лопата[1 - Лопата, лопатник – здесь кошелёк (жарг.

).] к нам сама шкандыбает! Везуха! Живём! – обрадованно воскликнул долговязый парень, в чёрной майке с оскаленным черепом и не по сезону надетой на голову вязаной шапочке.

– Аха! – поддакнул коротышка в кожанке без рукавов на голое тело. – А то у этой мочалки, кроме паршивой кредитки, налика в сумке нема!

– Уху! – сказал и третий, с заплывшим глазом, и грозно рявкнул на Николая. – А ну, канай сюда и выворачивай свои карманы, лошара!

– Тихо, парни, – миролюбиво произнёс бывший опер.

Он и не думал останавливаться. – Я только в магазин. За хлебушком вышел.

– Давай сюда свой лопатник! Помоги голодающим, а то что-то мы давненько с пацанами хлебушка беленького не хавали! – расхохотался долговязый и отдал сумку одноглазому.

Главарь гопников эффектно щёлкнул ножом-раскладушкой и стал с нахальной улыбкой им поигрывать. Но не забывал поглядывать за руками чужака.

– Спрячь свою хлеборезку, а то порежешься!

– А ты у нас, оказывается, борзый! – насмешливо произнёс главарь в вязаной шапочке, мгновенно сорвал её с головы и кинул в лицо Николая.

Бывший опер увернулся, но это был лишь отвлекающий манёвр и скорее интуитивно почувствовал, чем увидел, удар ножом в живот. Разворот корпуса – и острое лезвие буквально в полусантиметре проходит мимо. Теперь наступила очередь бывшего опера. Короткий, но мощный удар по кисти руки гопника и одновременно страшный удар локтем в переносицу. Не менее страшный крик раненого зверя, и вот один из гопников лежит на земле и харкает кровью.

Но недолго мучился. Затих скрюченным эмбрионом. Оставшиеся в живых гопники разом уставились на главаря.

– Убил, гад, чепчика! Зарежу, сука! – истошно закричал коротышка и выхватил из-за пояса финку с наборной ручкой.

Одноглазый скривил лицо. Бросил наземь женскую сумку и полез в карман джинсовой куртки. Через мгновение на Николая глядел чёрный ствол пистолета. Лязгнул затвор.