Боевой человек Марса

И мог только надеяться, что в ее мозгу этот звук никак не ассоциируется со мною. Но у меня не было времени для сомнений. Я продолжал спуск с удвоенной скоростью. До меня донесся шум из башни: что-то огромное и тяжелое быстро спускалось по лестнице. Может, это просто слуховая галлюцинация, подумал я, ведь мои нервы так напряжены. Через мгновение мои ноги коснулись крыши.

Я вздохнул с облегчением, но это облегчение было недолгим. Почти мгновенно я понял, что шум, доносившийся до меня из башни, не был галлюцинацией: огромная белая обезьяна выскочила из дверей в десятке шагов от меня.

Она бросилась вперед без единого звука, видимо, не желая делить трапезу со своими сородичами. Я был с нею солидарен в этом и выхватил меч, а не пистолет.

Я казался беспомощным, жалким карликом по сравнению с этой громадиной, воплощением жуткой жестокости. Только сила и быстрота спасли меня от объятий обезьяны. Длинные могучие руки уже протянулись ко мне, но я успел одним ударом обрубить ее кисть и тут же отпрыгнуть в сторону.

Обезьяна бросилась в мою сторону, но она не была столь проворна, и я вонзил меч в ее тело. Дикий крик ярости и боли вырвался из ее груди. Она снова ринулась на меня, но потеряла равновесие, попыталась удержаться на крыше, но тщетно. Вскоре снизу донесся глухой удар тяжелого тела о землю.

Боясь, что крики привлекут сюда других обезьян, я бросился бежать к северному краю крыши, где, как я заметил днем, я мог, прыгая на прилегающие крыши более низких зданий, спуститься на землю.

Над горизонтом поднялся холодный Хлорус. Прозрачный свет пролился на город, и я мог видеть крыши внизу. Мне пришлось прыгать с большой высоты, но все же это было безопаснее, чем спускаться через дом. Ведь там я мог столкнуться с другими обезьянами.

Соскользнув с края крыши, я на мгновение повис на руках, а затем отпустил их. Падение было долгим. Думаю, что на вашей планете с большой силой тяготения этот прыжок не прошел бы мне даром, но здесь, на Барсуме, со мной не произошло ничего серьезного.

Затем я спрыгнул на следующую крышу, затем еще на одну – и вскоре был на земле.

Если бы я не видел девушку-пленницу, я сразу же направился бы на запад, в дикую пустыню, невзирая на опасность нападения бенса. Но сейчас моя совесть заставляла меня сделать все, чтобы освободить несчастную, попавшую в лапы этих жестоких и безжалостных дикарей.

Держась в тени зданий, я бесшумно продвигался к центральной площади, откуда доносился рев тотов.