Вечные сумерки

Долина была пуста, если не считать двух нелюдей, которые здесь же и жили. Что ж, это как минимум не плохо, не надо будет терпеть вони немытых тел. К тому же можно расположиться со всеми удобствами, ведь неизвестно сколько продлится стужа на этот раз. Это явление никогда не отличалось стабильностью, хоть и было довольно регулярным событием. В это время долина огней становилась единственным обитаемым местом на многие километры вокруг.

– Давайте в центр, – скомандовал Унсу, первым ступив на старые искрошенные плиты долины.

 – И раздобудьте матрасы и одеяла. Да побольше.

Здесь, где время от времени концентрировалась вся жизнь, скопилось немало подобного скарба. Порою даже встречались кресла и скамьи. Надо же, кому-то не лень было тащить это на своем горбу.

Убедившись, что приказ его исполняется, Унсу отправился в центр долины, подобрать местечко получше, где они проведут ближайшие дни. Выбор пал на большую, почти не раскрошившуюся плиту, над которой громоздилась арка неведомого сооружения.

Под ней должно быть теплее. Со всех сторон ровными всполохами плясали вечные огни. По узкому, словно специально кем-то проделанному в огне проходу, он зашел во временное свое убежище. Вскоре молчаливые серые тени, нагруженные потрепанными матрасами и одеялами, окружили его, а дождавшись кивка, поскидывали поклажу в кучу.

Здесь, в окружении пляшущего пламени, всё казалось донельзя неправильным. Здесь не должно было быть неподвижных теней, но они были. Хорошо хоть свет от огней почти ничего не освещал.

Нелюди опустились наземь только после вожака и, как будто бы и не сговариваясь, уставились в разные стороны. Может, просто так, а может, чтобы следить за тем, что осталось за стеной огня.

Вскоре ощутимо похолодало. Было жутко от того, что даже здесь, где казалось, что старые плиты лежат сразу поверх адского огня, стало так холодно. Каково же тогда там, снаружи? Может после нынешней стужи не останется в округе никого. Но сожалеть об этом будет некому.

Попросту некому. А он давно не встречал тех, о ком можно было бы беспокоиться.

Стоило бы вздремнуть, да вот в этом ненормальном мире не осталось такого понятия, как сон. Здесь можно только лежать, завернувшись в плащ, и пережидать ночь, которая почти совсем не отличается от дня. Разве что ночью все затихало, и было страшно даже пошевелиться. Вот и сейчас вокруг была тишина, словно бы уже наступила эта самая ночь. Длинная на этот раз, и смертельно холодная.