Постановка длиною в жизнь

Постановщица что-то лепетала, судорожно осматривая застреленного дуэлянта, потом вдруг осознала, что следует делать, и крикнула в толпу:

– Дайте какую-нибудь ткань! Скорее!

Толпа стояла в оцепенении.

– Скорее! – повторила та, повернувшись ко всем.

Тогда вдруг усатый Бармен двумя большими шагами зашёл за кулисы, резким движением схватил штору из ящика и подбежал к Дворянину.

– Дайте мне посмотреть, – велел он, небрежно оттолкнув Постановщицу, затем разорвав рубашку Дворянина. Пуговицы посыпались по полу.

Постановщица дрожащими губами пыталась ответить, но получилось лишь отрицательно помотать головой.

– Черт, хоть что-то? – кричал он, неловко приставив тонкую шёлковую штору, окрашенную в алый. – Бинты?

Она вскочила и побежала за кулисы, шатаясь как пьяная, осмотрела всё. Затем отправилась на кухню, где стала открывать шкафы, но её попытки найти что-то подходящее казались бесполезными.

Тело продолжало лежать среди декораций, шевеля губами, глядя на убийцу с револьвером. Возможно, что он уже ничего не видел, но глаза его указывали именно на Солдата.

Тот встрепенулся и подключился к поискам.

– А вот и нарушение. Ни аптечек, ни противопожарного оборудования, ничего нет, – рассуждал человек из полиции.

– Аптечки требуются только на предприятиях, – сухо констатировал адвокат.

Солдат тем временем осматривал всевозможные шкафы, потом увидел выходящую из кухни Постановщицу, держащую какие-то тряпки.

– Эй, ты! Льюис, да? – Солдат позвал уборщика, выходящего из раздевалки, чтобы посмотреть, что там за суета.

– Да, сэр.

– У тебя тут есть бинты?

– Да, сэр, есть.

– Так тащи их сюда скорее! – нервно крикнул Солдат, видя медлительность уборщика.

Тот засуетился, забежал в раздевалку, отпер железный шкафчик и достал бинты.

– Есть ещё что-то?

– Что? – удивляясь, спросил уборщик, надевая очки.

– Вата, спирт, что угодно! Что найдёшь – бегом тащи на сцену!

– Что там такое?

Но Солдат уже выбежал из раздевалки, не отвечая. Он подбежал и резко упал на колени перед телом Дворянина, глядя на алую кровь, текущую у того изо рта, и протянул бинты Бармену. Кровь была именно алой, не тёмно-красной, а будто разбавленной. Такая ненастоящая, что верил в неё только Солдат, знавший вид крови.