Поверженная наука любви

Офелия продолжала играть на моём члене, а рабы Топурии заглаживали и вылизывали её мокрое тело, которое в намоченной накидке было божественно притягательным. Ничего не изменилось, когда Офелия встала передо мной на четвереньки, и я, схватив за бёдра, стал её насаживать на свой штырь. Ничего не изменилось, когда прямо в воде рабы совокуплялись с Топурией, заходя к ней по очереди сзади. Мы смотрели и смотрели друг на друга, не отводя глаз. Она решила разбудить мощную демоницу – ревность, которая так и не найдёт меня в этот день.

Вечером я встретился с мокрым от слёз Ваником. Всех неудачников науки Си продали другому хозяину, который был намерен их использовать для сбора винограда и потех любого, кто готов платить серебром. Наука китайца была такова, что объяснения были бесполезны, и в процессе обучения я ничем не мог ему помочь.

В последнюю ночь, когда мы были вместе, я успокаивал расстроенного друга. Поплакав, он решился на признание.

– Арам, прости меня. Я утаил записку Топурии, которую она передала для тебя на следующий день после первой нашей банной встречи. Она посвятила тебе поэтический куплет и желала встречи. Свиток я сжёг, а через Офелию передал, что ты сказал, что от неё не в восторге. Потом же, когда она тебя забудет, у меня зрел план ей овладеть.

– Друг, как ты мог?! Не знаю, увидимся мы или нет, но твоё благородное признание заслуживает прощения. Но сделай так, чтобы я мог её увидеть.

Вскоре служанка школы Си торопилась к дому Офелии с двумя записками. Одна, которую велели передать первой – покаяние от Ваника. За ней должна была следовать моя записка с объяснением в любви.

Я рассказал другу про нашу оргию по заказу царицы моего сердца.

– Офелия любит зибби в своей попке. Жаль, что ты не попробовал её третью розу.

– Ваник, ты опять за своё. Ничего глупее я не мог от тебя услышать. Меня интересует Топурия.

– Что ж, я тебе завидую. Топурия – не только красавица, она одна из самых богатых и знатных дев Рима. Не знаю, чья она дочь или жена, но этот человек – один из наиглавнейших старейшин Сената, где часто бывают цезари. Поэтому я и мечтал стать её фаворитом.