Сыщик Вийт и его невероятные расследования

 – При даме!

Это восклицание не произвело никакого эффекта.

– Как можно! – сердито вскричала барышня.

Она поспешно отвернулась, закрывая ладонями глаза.

Впрочем, девица безбожно подглядывала.

Друзья стянули с себя сапоги. Сыскной надзиратель, оставшись в одной рубахе, по счастию, сохранившей аккуратность в том, как она была заправлена в брюки и перевязана синим парадным шарфом, оставил у стены трость и саблю.

– Ну, попробуем! Надеюсь, мельница не прогнила насквозь!

Он сел на подоконник.

– Но что вы собираетесь делать?! – вскричала юная графиня, отрывая ладони от глаз.

Ронислав Вакулович перенёс ноги наружу. Под ним мелькали мокрые планки мельничного колеса.

– Небольшое естественнонаучное испытание, – ответил Вийт и соскочил с подоконника.

Он упал обеими ногами на вершину колеса. Левую ногу прострелило болью, но сыскной надзиратель устоял.

Колесо под его тяжестью скрипнуло, замедлило ход, обдало детектива облаком холодных брызг, но уже через мгновение продолжило вращаться.

Волосы Вийта мгновенно промокли. По лицу потекли ручьи воды. Рубаха налипла на тело.

– Вы ведь хромаете! – воскликнула барышня, высовываясь наружу. На девушку тут же стали опадать брызги, и она на шаг отступила в глубь комнаты. – Да и бесполезно это! Сколько раз мы останавливали мельницу, чтобы всё осмотреть! При появлении живых людей дух исчезает!

– Ветрана Петровна, простите! – пробормотал Фирс, подходя к барышне.

Девушка посторонилась. Истопник вспрыгнул на подоконник и оттуда соскользнул на колесо.

Теперь конструкция издала звук, более схожий с визгом.

– А здесь довольно мило! – заметил дедуктивист, продолжая шагать вровень с окном. Он не скрывал восхищения расстилавшимися вокруг красотами реки, парка, лужаек.

– Нас призрак ждёт! – хмыкнул Фирс и решительно спрыгнул в промежуток между колёсами.

Ветрана Петровна в ужасе вскрикнула.

Истопник на мгновение повис, уцепившись руками за деревянную ось, а потом соскочил на внутреннюю поверхность колеса, по пояс погрузившись в бурлящую, всю в мощных завихрениях воду. Солнечный свет к нему почти не пробивался. В воздухе стоял плотный туман брызг. Что творится вокруг, где низ, где верх, понять было невозможно.