Сыщик Вийт и его невероятные расследования

 – Они передадут из обработки дела уже сегодня вечером, но ты ведь не пойдёшь завтра на службу!

– Я и послезавтра не пойду! – взревел детектив. – Ты же видел мой кабинет – горы бумаг и скрипящие перьями канцеляристы. Удушающий запах делопроизводства! Если я когда-нибудь захочу покончить с собой, просто посижу там часок-другой!

– Тогда вниз! – спокойно ответил истопник и, видя, что Вийт, занятый своими мыслями, продолжает идти прямо, схватил его за плечи и развернул к мраморной лестнице. – А я тем временем займусь котлом экипажа! Меня ведь всё равно не пустят! – и Фирс зашагал к выходу.

У запертой стальной двери в конце подземного перехода Вийта встретили двое суровых полицейских, каждый с парой особых пистолей, в которых подача патронов осуществлялась автоматическим вращением специального барабана. В силу столь неслыханного усовершенствования это секретное оружие было способно выпускать до шести пуль за шесть секунд.

Дежурный просмотрел бумаги Вийта, вставил сложный ключ во встроенный в стену механизм и принялся вращать огромный обод на двери.

Изнутри выглянул ещё один городовой. Конечно, вооружённый всё теми же скорострельными пистолями. Он смерил Вийта с головы до ног оценивающим взглядом, прочитал протянутые ему документы и нехотя кивнул.

В приёмную Вычислителя, пустую комнату без окон с привинченными к полу стальным столом и стальным же табуретом, зашёл странный человек, обтянутый с головы до пят в кожу. Его рубаха, штаны, сапоги, перчатки – всё было кожаным. Мало того, его голову и лицо покрывал кожаный шлем. Через простые стёкла, вставленные в лицевую часть маски, на сыскного надзирателя взирали покрасневшие глаза с веками без ресниц.

Служитель принёс с собой стопку полицейских документов.

– Три заключения сверху – ваши! – произнёс он. Его голос, приглушённый шлемом, доносился будто с того света. Каждое движение сопровождалось скрипом кожи. – Мы передали бы их на вашу подпись вечером, но раз уж вы изволили зайти лично…

– Изволил! – кивнул Вийт.

Человек тщательно закрыл дверь, а потом с видимым облегчением стянул с себя шлем и перчатки. Остановился, растирая гладковыбритое лицо.