Миры Душ. Отвергнутые

Но тот неумолимо удалялся, не позволяя пустому напитаться энергией своей души.

– Что-то Кристоф долго в этот раз, – заметил Сэдрик. – На его месте я бы как можно быстрее постарался сбежать от пустого. Знаешь, Бергал, я однажды стоял возле Джорно, когда с него сняли кандалы. До сих пор помню то леденящее ощущение, когда из тебя высасывают душу, – Сэдрик поежился.

– Обычно его сопровождает Фауст. Этому мертвяку проще всего рядом с Джорно. Зачем посылать еще и нас? Пустой будет нам только мешать, – возмущенно ворчал Бергал.

– Дождемся нашего паладина, он-то объяснит нам, зачем пришлось откапывать этого пустого. И кстати, где Фауст? Ему-то первым нужно поприветствовать своего дружка.

– И потому я здесь, – из-за спины Сэдрика раздался сухой шелестящий голос.

Сэдрик непроизвольно дернулся к явному удовольствию Фауста.

– В чем дело? Не услышал моих шагов? Предпочитаешь не пользоваться своей вампирской силой, пока ты на корабле?

– Берегу кровь, – не подавая виду, что слова Фауста задели его, ответил Сэдрик.

– Бережешь так же, как Бергал бережет свой нюх? – нарочито непринужденно спросил Фауст.

– У тебя какие-то проблемы, дохлый вампир? – грозно бросил в ответ Бергал.

Фауст внезапно посерьезнел:

– Не называй меня каким-то вампиром. Я носферату! Нежить, что питается кровью живых.

– А по мне, так обычный вампир. Просто дохлый, – Бергал демонстративно провоцировал Фауста.

По какой-то причине, понятной только нежити, они очень щепетильно придерживались своей внутренней классификации.

Нежить, питающаяся кровью, носила гордое название носферату, в то время как мертвецы, пожелавшие употреблять плоть, звали себя гулями. Ни Бергал, ни Сэдрик не знали всех разновидностей нежити. Фауст редко распространялся на этот счет, а заданий по устранению мертвецов попадалось немного, да и те чаще отходили ему. Одно, что было ясно наверняка, так это то, что существует еще много видов нежити. И носферату, гули, призраки, упыри и вурдалаки лишь самые распространенные из них.

Тем не менее Бергалу доставляло удовольствие смеяться над Фаустом. Зверь, живший у него внутри, требовал выхода для агрессии. Носферату идеально подходил для этой задачи.

– Неразумно злить нежить перед совместным заданием, – прошипел мертвец. – Я бы на твоем месте переживал за сохранность своей драгоценной вшивой шкуры.

Глаза Бергала пожелтели, а зубы превратились в звериные клыки:

– Повтори еще раз про вшивую шкуру, тухлятина! – зарычал он.