Затворник в Горной Твердыне

Аккуратно сложил и сунул себе под задницу. Уселся у огня. Полез в сумку, порылся там и вытащил чашку, – накладывай, давай своего варева!

– А я серьезно тебе говорю! – не унимался тот, – я б может тоже бы развлекся с ней. А что? Девка красивая. Глазки, губки, носик. Изящная такая… Я, конечно, баб в теле люблю, но после долгого пути и такая сойдет, – он нагло рассмеялся, – только вот с целой. Не было б там столько эльфов – может и утащил бы в кусты. Пока тёплая!

– Студент, – тихо прошипел Чизман. Подполз к Валере, схватил его за плечо, – ты не дёргайся…

– Тьфу, на тебя.

– Да ладно, – поморщился тот, – как будто бы ты, когда ей башку срезал, об этом не думал!

– Пошел ты в задницу, – прорычал в ответ Харви, а потом вдруг рассмеялся, – ах, ты хитрый ублюдок! Полапал я её, – дворф скривил лицо в мерзкой ухмылке, – сиськи эльфийские пощупал. Под это белое платье лапу запустил, – он разочарованно махнул рукой, – а, ничего там особого нет.

Где-то там, в паре десятков метров от их лагеря Чизман резко обернулся. Хотел что-то сказать. Но было уже поздно.

Валеры рядом с ним не было.

Глава третья. Ангел смерти.

Хлопнула дверь, застучали по лестнице сапоги. Очередной охотник вернулся с чьей-то головой. Пора принимать. Гарольд утёр жирные губы. Пальцы вытер об тряпку, что валялась рядом. Отставил тарелку с жареными куриными ножками в сторону. И приготовился встречать гостя.

– Что там?– коротко спросил он, едва тот вошёл.

– Вот! – на столешницу плюхнулся перепачканный мешок. Капала с него розовая жижа. Гарольд знал что это. Кровь вперемешку с солью.

Обычно головы так и таскают. Хорошо, когда зима, холод. Заморозил и тащишь. Никакой порчи. А летом, летом надо выкручиваться. Кто-то свои секретные рецепты придумывал. Один, дятел, даже мариновал их в банках. Да уж. За всё время пока работал приёмщиком – всякого насмотрелся. Но чаще всего голову засыпали солью.

– Давай, разворачивай, – буркнул он посетителю, – я, что должен сам руки марать? – потянулся за книгой.

– Сейчас, – тощий парень стянул верёвку, закатал ткань.

– Так, – Гарольд нацепил очки, глянул поверх них на этого. Новичок. Совсем зелёный. Трясется весь. Даже побледнел, – что, даже не сам срезал? – с насмешкой спросил у него.