Стальной донжон

Спрятать всё где-нибудь за забором, чтобы его не засекли. Как раз время было такое, что в их опустевшем доме никого не было. Дед, похоже, остался перемывать кости посланцам короля, усевшись на лавке у трактира вместе с другими стариками. Мать, скорее всего, где-то в полях.

Парень приоткрыл дверь дома, прокрался внутрь. Первым делом полез в большой окованный сундук. Где-то там, на самом дне лежал щит. Весь мятый, с потёртым рисунком. Его закинули туда, чтобы не мозолил глаза, лишний раз напоминая об утрате.

Он вывалил из сундука целую гору одежды. Какие-то тряпки, безделушки. Вскоре парень уже сидел на коленях среди гор всякого хлама. И только тогда его пальцы нащупали холодную металлическую поверхность. Щит. Тропф вытянул его из недр и выставил перед собой. Сломанная башня и вставший на дыбы бир.

– Север разрушит творение южан, – вспомнил парень слова отца.

– Уходишь с ними? – в дверях стояла мать. Она смотрела на него с дикой тоской в глазах.

– Я должен, – заявил он, чувствуя, как слабеет голос, – должен защитить…. Отомстить за отца. За Трамфа!

Она опустила глаза в пол. Тропф осторожно положил щит и принялся складывать всё обратно. Все, чтобы не смотреть на мать. А когда он закончил и поднял глаза – матери в дверях уже не было. Так было даже лучше. Гораздо лучше, чем сидеть под её осуждающим взором.

Парень нашёл мешок и принялся складывать туда свои вещи и еду.

– Тропф! – снова раздался печальный голос матери. Тот поднял глаза. Она снова стояла в дверях с каким-то мешочком в руках.

– Возьми! – бросила ему. Что-то внутри тяжёлое. Парень развязал узел, сунул внутрь руку. Блеснул золотистый кружочек на его ладони.      Радасский золотой. Даже не один, а целых три. Семья хранила эти монеты на крайний случай. Вдруг неурожай или случиться чего.

– Я чувствую, что они тебе понадобятся, – как-то тихо сказала мать, – а нам они уже не к чему, – холодно добавила она.

– Спасибо, – прошептал он, – я думал, что ты будешь против.

– А разве тебя можно переубедить? – голос у неё дрожал, – уж лучше я попрощаюсь со своим сыном, чем буду жить с тем, что он тайно сбежит посреди ночи.

Внутри у Тропфа всё оборвалось. Руки сами опустились, чуть мешок из рук не выпал. Парень почувствовал, что слезы наворачиваются на глаза. Он тяжело вздохнул и бросился к ней. Крепко обнял.