Хаос в Пепельных Пустошах

Наконец, он притащил кучу связанных ремешков и палочек, а потом что-то принялся объяснять вождю. Попаданцы изумлённо пялились на происходящее, совсем не понимая, что тот придумал.

Но Готмог выслушал этого умника, а потом выбрал двух здоровяков.

– Потащиты их! – рявкнул он, ткнув на пленников. Орки повиновались. Тощий натянул на них эти ремни, сделав некое подобие рюкзака для переноски детей.

Вот в таком положении попаданцы и двинулись дальше, сидя верхом на двух здоровых громилах.

Конечно, их всё равно трясло, но это было уже сравнимо с ездой на лошади.

Вскоре наступила ночь, но племя не остановилось. Орки продолжали бежать вперёд, будто бы для отдыха им хватило всего пары часов.

Какое-то время Валера поглядывал по сторонам, однако в темноте мало что можно было разобрать. Поэтому он, наплевав на всё, сжался в комок и заснул, облокотившись на плечо орка, который тащил его.

По крайней мере, сейчас для парня важно было выспаться, чтобы быть готовым ко всему.

Ведь попаданцы по-прежнему плохо понимали, что ждёт их впереди….

Глава третья. Трезубец

Казалось бы, в Северных Королевствах наконец-то наступил покой и порядок. Опустошительный крестовый поход Святой Церкви остановился на Тенерии, оставив после себя разорённые территории.

Сама Тенерия осталась более-менее целой, как и её северный сосед Доркс. Поэтому у Генриха Лирского не было особых забот. Он и его народ спокойно приняли чужую веру, выгнали служителей других богов и покорно подчинились Священной Империи.

Конечно, хлопот доставили те двое… Сначала пришлось ждать и надеяться, что они всё же вернуться назад. Потом принимать важных гостей и их разношёрстные армии. И закончилось всё это самым сумасбродным судом в мире.

Но теперь всё было позади. Гости и их войска уехали, Божий Посланник улетел прочь, а в Тенерии снова наступила тихая и мирная жизнь.

Именно так думал советник Лиам, когда шёл по коридору в тронную залу.

Было ещё раннее утро и для него было загадкой, отчего его вызвали сюда в такое время. Двери тронного зала распахнулись перед ним, и он увидел Генриха Лирского, который с измученным видом развалился на троне.

– Скажи мне, – начал бывший правитель Тенерии, чуть приподняв голову, – сколько правил мой отец?

– Сорок лет, ваше величество, – невозмутимо ответил ему советник.