Каждый второй уик-энд

Перед глазами у меня вырисовывалась парочка крупным планом; потом камера медленно удалялась от них на протяжении всей песни, а заканчивалась история длинным кадром, показывавшим расстояние, которое девушка установила между ними. У меня перехватило горло.

– Эй, Джо, ты что, плачешь? Я хорош!

Я тихонько рассмеялась и сморгнула слезы.

– Да, хорошая. Я представляла себе видео, которое могла бы снять.

Гейб усмехнулся.

– Черт возьми, конечно. С первым роликом мы получили больше тридцати тысяч просмотров. А в этот раз, может, даже сумеем расплатиться с тобой не только купонами на бесплатные объятия.

– Пришли мне ее, – я кивнула на колонки, – и я начну работать.

– Круто, – сказал Гейб. – Спасибо.

– Знаете, я пешком дошла бы быстрее, – вмешалась Черри, наклоняясь вперед и упираясь подбородком в спинку моего сиденья. – Просто говорю.

Гейб прибавил скорость и, подъехав к школе, так резко затормозил, что мы с Черри дернулись вперед, натягивая ремни безопасности, а потом нас отбросило назад.

Черри смачно шлепнула его, и он застонал гораздо громче, чем требовалось в ответ. Не я одна это заметила. Мы с Черри проследили за его взглядом, и тут мне пришлось сдержать свой стон.

Нам навстречу шел Меник, бывший и нынешний бойфренд Черри, размахивая правой рукой, будто слушал только для него играющую музыку. Даже в приступах ненависти к нему Черри говорила, что у Меника сумасшедшая харизма. Он действительно обращал на себя внимание бархатной темной кожей, худощавым мускулистым телосложением и такими точеными скулами, что за него боролись несколько модельных агентств.

К тому же он учился в выпускном классе и ездил на собственной машине задолго до того, как Гейб получил эксклюзив на минивэн.

Я не видела в нем ничего привлекательного помимо красивой внешности – ну, разве что он возил нас по разным местам. Меник не выглядел таким уж симпатичным, когда отчитывал Черри за то, что она не отвечала на его сообщения достаточно быстро, или обвинял ее во всех смертных грехах, когда она хотела тусить со своими друзьями, вместо того чтобы проводить с ним каждый вечер.

Он не был жестоким, не изменял ей, ничего такого, но зато мастерски манипулировал ею, предъявлял на нее особые права и пытался контролировать каждый ее шаг. Он лишил ее выбора, свободы, поддержки. Убедил в том, что он – единственное, что у нее есть в этой жизни, и ему каким-то образом удалось внушить моей веселой и бесстрашной подруге, что она больше ничего и не хочет.