Френдзона

Но внешне все оставалось под контролем. Своей одеждой я как бы говорила: «Мне это неинтересно», хотя воображение пускалось во все тяжкие, совершенно забыв о наших с Тайлером отношениях.

На голове красовался грязный пучок волос, а одета я была так, словно собиралась играть в волейбол на заднем дворе. Футболка с дыркой под мышкой была выбрана неслучайно.

– Знаешь, я хотел спросить, – начал Джош, – нельзя ли будет чуть позже принять у тебя душ?

Джош, голый, в моем душе.

– Конечно.

– У меня свидание, так что ехать домой, а потом обратно совсем не хочется.

– Неужели надо поблагодарить за это Каскадера? – спросила я, стараясь не показать, что новость меня расстроила. А чему тут, собственно, радоваться? Запищала микроволновка, и я снова поставила перед ним тарелку.

– Ты оказалась права. Настоящий охотничий пес, – еле слышно произнес он.

– Что-что ты сказал? Я тебя не слышу, – засмеялась я.

– Охотничий пес, говорю. Рада? – заулыбался он в ответ.

Джош взял с собой Каскадера в строительный магазин, как мы и условились, а вернувшись, бросил лишь: «Предупреди заранее, когда будет фотосессия».

Он сунул палец в самую середину лазаньи, проверяя температуру и, кажется, остался доволен. Затем слизал с руки соус и принялся есть. Свою тарелку я тоже отправила в микроволновку и в ожидании облокотилась на шкаф.

На телефон пришло сообщение.

Слоан: «Хорошо ли ты себя ведешь рядом с этим красавчиком?»

Я ехидно заулыбалась.

Кристен: «Нет. Он только что засунул палец в мою лазанью».

Слоан: «Какого черта?!»

Я засмеялась.

Слоан: «Ну вот, теперь у меня глаз дергается. Спасибо».

Вызвать нервный тик у Слоан – все равно что ударить в силомер и услышать заветный звонок. Я это обожаю. Казалось бы, за двенадцать лет можно было уже привыкнуть к моему чувству юмора, но нет, она всегда попадается на удочку.

Слоан: «Не забывай, что трогать нельзя, только смотреть.

Я прищурилась. Ее любимая тема.

Кристен: «Ни за что».

Предрассудки Слоан относительно моего парня сводились к простой фразе: «Не вижу».

Но не видела она не его и меня, а его и нас.

И мне кажется, я знаю почему. Тайлер не водил мотоцикл. Не любил охоту. Не играл в покер. Пиву и виски предпочитал бокал дорогого вина. Театр любил больше, чем кино.