Жаркие ночи в оазисе

Человека, о котором она старалась не думать с той самой ночи… Даже сейчас ее кожа покрывалась мурашками при мысли о том, что они снова встретятся.

В ее памяти этот случай всплывал так ярко и четко, будто произошел вчера. «Не подходи ко мне больше».

Резкий голос мачехи, отчитывающей какого-то несчастного наемного работника, прервал ее размышления.

Она оперлась на ободок раковины и заглянула в зеркало.

Несмотря на все усилия, Сильви все еще испытывала отчаяние и унижение, вспоминая о финале сцены.

Он просто касался ее пальцем, а она не сопротивлялась и даже, можно сказать, сама напрашивалась на продолжение.

Истинный масштаб драмы – она позволила абсолютно незнакомому человеку зайти так далеко и бросить ее дрожащей и разбитой – был просто уму непостижим.

Сильви проклинала себя за эти воспоминания. Она приехала сюда ради Софи, а не для того, чтобы погрузиться в печальное прошлое.

Она еще раз посмотрела на свое отражение. На этот раз она была одета далеко не так вульгарно, как в прошлый раз. На ней было весьма респектабельное платье без рукавов длиной до колен и подходящие туфли на высоких каблуках. Волосы уложены в низкий пучок, макияж без излишеств.

Сильви прошла через огромную столовую, в которой все было приготовлено к ужину. Она прекрасно знала, что Арким аль-Саид где-то неподалеку и, как всегда, серьезен и роскошен.

Вечер тянулся бесконечно. Несколько раз, когда Сильви заводила разговор кем-то из гостей, она чувствовала на своем затылке взгляд. Кто-то следил за ней. Но, оглядываясь, девушка никого не видела.

Сильви отправилась на поиски сестры, чтобы пообщаться с ней наедине. Она решила, что Софи может быть в библиотеке, осторожно приоткрыла дверь и не увидела внутри никого.

И вдруг Сильви заметила, что стул с высокой спинкой, стоящий у камина, чуть сдвинулся.

– Софи, это ты?

В детстве Софи всегда пряталась в этой комнате. То, что это не она, стало очевидно через несколько мгновений, когда человек встал.

Арким аль-Саид.

Сильви инстинктивно попятилась и холодно произнесла:

– Если ты захочешь обвинить меня в том, что я тебя преследую, заявляю: у меня и в мыслях этого не было.