Посредине ночи

Летающее кресло, в котором он сидел, было оборудовано всем необходимым и даже более того: два плоских монитора и две клавиатуры, по одной под каждой рукой, а третье средство отображения в виде голографического проектора находилось в центре, над коленями, и на нём тоже мерцала какая-то картинка. Вне пределов подлокотников и за спинкой крепились какие-то контейнеры, колбы, агрегаты.

– Гхм, это действительно ты, – сказал Джин-Ло Рэйсс. – Я-то думал, ты погибла.

– Практически. В меня начали стрелять прямо после выхода из гиперпространства.

– Что верно, то верно, – Джин-Ло взял со столика у правой руки резную металлическую кружку, на крышке которой красовался расправивший крылья грифон, отхлебнул. – Пива не предлагаю, ты, помнится, его не любишь. Ну-с, и что привело тебя в наши края? И зачем ты притащила сюда этого?

– Грубить, всё-таки, не надо, – холодно произнесла Осока. – А то ведь не посмотрю, что ты легендарный Библиотекарь.

– Да-да, давай, посмотрим, – библиотекарь сунул кристалл в слот и стал стремительно пролистывать на мониторе текст, бормоча: – Это продам, это не жалко, а вот этого нет и не было, с чего они взяли… – перевёл один глаз на нас с Осокой и, не прерывая процесса, вопросил: – Во-вторых?

– Во-вторых, приглуши, наконец, свои псалмы, надоело орать тебе в ухо! А в-третьих, я, лично я прошу отыскать кое-какую информацию для моего друга, – продолжала она тише, когда громкость хорала пошла на убыль.

– Да, и какую же? – Джин-Ло посмотрел на меня с интересом, продолжая, впрочем, изучать список кубазов. – А это они не получат, не доросли вы ещё до этих знаний. Что он хочет узнать?

– Каким образом к нам попал, и как найти его родную систему.

– Впервые сталкиваюсь с таким. Человек не знает, откуда прилетел?

– Алекс, – подсказала Осока.

– Да, Алекс. Кажется, это тионское имя. Вы не тионец? – спросил библиотекарь уже у меня.

– Даже не слышал о такой системе, – я покачал головой.

– Жаль. Вы базик владеете? – осведомился он, будто мы не разговаривали сейчас на этом языке.

– Немного, – ответил я вежливо. Опыт учёбы в институте подсказывал, что великие учёные всегда рассеяны, так есть ли смысл на них обижаться? Этот человек, несмотря на молодость, явно был настоящим учёным.