Проклятое золото

Одета в белый греческий хитон, туго затянутый узким поясом, что придавало ее фигуре некоторое сходство с песочными часами.

– Что ты отдашь взамен? – проворковала она.

– Не знаю, – растерялся Владимир. – У меня ведь ничего нет…

– А ты согласишься отдать свои ноги?

– Пожалуйста.

– А руки?

– Забирай! – Владимир хмыкнул. – Это же сон…

– Меня радует твоя щедрость. А свою голову ты мне отдашь?

– Без головы я умру. Даже во сне.

– Не обязательно. У меня вот, например, нет головы – и ничего…

Она вдруг заплакала – громко, навзрыд.

– Ну вот, – пробормотал Владимир, пытаясь ее обнять. Чтобы утешить красавицу, приголубить. – А говорила, что ничего страшного. Можно, дескать, и без головы жить…

От звука собственного голоса он проснулся.

Черт, это действительно был сон. Но какой яркий, запомнившийся даже в деталях!.. Владимир перевернулся на бок. Старый диван заскрипел, жалобно заныли пружины. На улице смеркалось. Часов восемь вечера, не меньше.

И тут Владимир вновь услышал женский плач.

Как это понимать? Он снова заснул? Или ему лишь приснилось, что он проснулся, а на самом деле он продолжает спать?

Женщина рыдала где-то совсем рядом. Кажется, на кухне…

Дверь на кухню закрыта, но осталась щель сантиметров десять – двенадцать. Владимир заглянул, обмирая от каждого удара сердца. За столиком, в полутьме, спиной к двери сидела какая-то женщина. Это она плакала, обхватив голову руками. Кто это? Неужели та самая прекрасная незнакомка в хитоне?!

Владимир собрался с духом.

Протянул руку к выключателю, и свет залил кухню. Женщина вздрогнула, обернулась. Щеки мокрые от слез, тушь потекла. Она была не в белом хитоне, а в синих джинсах и майке с длинными рукавами.

– Ты дома? – сказала Лена негромко.

– Да, я спал. Что случилось, сестренка?

Лена ответила, извлекая из пачки сигарету:

– Я была в Ростове. – Щелкнула зажигалкой, прикурила. – Надо было показать Сережу профессору… – Затянулась. – В общем, диагноз подтвердился. Более того, за три недели наступило заметное ухудшение… – Губы затряслись, как будто Лена снова хотела разрыдаться.

Владимир вспомнил, что сестра как-то жаловалась ему. Говорила, что сын какой-то бледный, вялый, аппетита нет. Надо его врачам показать. Значит, она сегодня взяла отгул и поехала…

– Лейкемия, – не произнесла, а прошептала Лена. – Какая-то скоротечная форма. Если в течение месяца сделать операцию, то шансы на выздоровление пятьдесят на пятьдесят.

– Какую операцию? – пробормотал Владимир.