Миры душ. Холодная сталь

Ойсвинд с трудом повернул голову, и на его шее моментально появились раны из-за порвавшейся от напряжения кожи. Он кое-как открыл рот, чтобы ответить, однако у фрозианца вновь ничего не вышло.

– Да, передо мной действительно полярные бараны, – покачал головой Гуннар. – Что ж, посчитаю это блеянье за утвердительный ответ. Твое очищение закончено, Ойсвинд. Живи с позором, зная, что ты сдался первым.

Промерзший насквозь фрозианец из последних сил встал на ноги, а затем на негнущихся ногах заковылял в сторону бараков.

Как только Ойсвинд покинул группу, остальные тоже стали задумываться о том, чтобы прервать обряд. Один за другим они объявляли Гуннару о завершении ритуала очищения, после чего торопливо возвращались в бараки. Пусть в хлипких сооружениях градус тоже был отрицательным, но там хотя бы не было пронизывающего до костей ветра, который на самом деле и являлся главной напастью во время обряда.

В конечном итоге осталось всего трое фрозианцев – Асманд, Брокк и Сигерд. Каждый из них намеревался заслужить звание самого стойкого воина в отряде. Чаще всего переходящий титул доставался Брокку. Крепкий детина появился на свет в суровых широтах Фрозии, где даже в лучшие дни температура не поднималась выше минус двадцати. Он не просто привык к холоду, холод был товарищем, с которым Брокк шел рука об руку с первых дней жизни.

Но похожую историю мог поведать и Сигерд. Пусть он уступал габаритами Брокку, однако среди молодых фрозианцев считался одним из самых могучих и яростных воинов. Своего первого снежного медведя он убил в одиннадцать лет, и клыки зверя до сих пор висели у него на шее в качестве грозного напоминания о его недюжинной силе. Если кто и мог в обозримом будущем бросить вызов Гуннару, то только Сигерд. Некоторые даже пророчили, что ему уготовано возглавить целый фрозианский полк.

Как далеко было Асманду до своих более сильных товарищей. В отличие от Сигерда и Брокка, он вырос в теплых краях, где снег временами таял, обнажая под собой черную, как уголь, землю. Позволить себе жить в подобных местах могли только наиболее обеспеченные фрозианцы, к числу которых как раз принадлежал Асманд. К несчастью, он был младшим сыном в семье.