Миры душ. Холодная сталь

Теперь Филарет знал, что разговаривает не с Дисмосом, а с его похмельем. Это… осложняло задачу.

– Нашему миру нужна помощь, – тщательно выговаривая слова, начал архиепископ. – Еретики вторглись на Скифос и принесли с собой смертельный хлад. То, что мы видим сейчас – лишь начало. К нам движутся стены льда. Как только они поглотят нас, мы навеки сгинем в вечной мерзлоте!

– Это… нехорошо, – после некоторых раздумий заключил царь.

– Очень нехорошо, – кивнул Филарет. – Гвардейцы ничего не могут противопоставить хладу.

Сейчас мы заняты лишь ожиданием неизбежной смерти.

– И как же нам быть?! – с округлившимися глазами спросил Дисмос.

– Мы должны отправить призыв о помощи, – словно разговаривая с ребенком, продолжил архиепископ. – В Империи идет война, и никто просто так не отправит войска для защиты нашего захолустного мира. Я обращался с просьбой к Церкви, но и у них нет свободных воинов для крестового похода в наши земли.

– А что могу сделать я?! – взвизгнул Дисмос. – Откуда мне взять армию?

– Скифос подарил Империи не одно поколение известных алхимиков.

Как бы Церковь Единения ни презирала их околоеретическое искусство, в данный момент мы не можем пренебречь даже такой помощью. Отправьте послание, предложите им все, что только можете предложить. Алхимики непременно найдут способ, как справиться с хладом и теми, кто распространяет его.

– О, мой дядя был алхимиком, – вспомнил Дисмос. – Кажется, он еще жив… Надо сообщить ему…

– Конечно, – снова кивнул Филарет. – Пусть он узнает.

– Принести чашу! – рявкнул монарх, внезапно вспомнив, что он здесь царь.

Уже через несколько минут в зале появилась пара слуг в ободранной одежде. Вдвоем они тащили тяжелую бронзовую чашу с песком, по бокам которой мягким светом переливались рунические письмена. Слуги поставили чашу перед троном и тут же скрылись с глаз, как будто их никогда здесь и не было.

Дисмос наклонился к артефакту, однако в этот момент к его горлу подкатила тошнота, и он вновь откинулся на спинку трона, едва не испортив свой и без того потасканный наряд.

– Позвольте мне, – предложил архиепископ. – Скажите, как зовут вашего дядю?

– Евклид! – булькнув, ответил царь. – Как можно этого не знать?

– Прошу простить меня за это упущение, – не слишком учтивым тоном ответил Филарет. – А теперь, если позволите…

Архиепископ отодвинул чашу от трона и поставил ее так, как было удобнее ему самому. Затем он начертал пальцами на песке призыв о помощи и активировал рунный контур чаши.