Мир запретных ласк

Очевидно, изменения затронули не только дворец.

– Да. Все не так, как прежде.

Видаль отвел взгляд, засунул руки в карманы брюк, затем снова посмотрел на Еву:

– Не буду лгать, что мне нравилась твоя мать, но я сожалею о твоей утрате.

– Спасибо, – отрезала она.

Он покачал головой:

– Вижу, ты такая же холодная, как раньше. Даже упоминание о матери не заставило тебя проявить эмоции. Я думал, вы были очень близки.

Как он мог такое подумать? Неужели он не видел, что ее мать ею манипулировала?

– Как дела у твоего отца? – спросила она, желая поскорее сменить тему.

Он вытащил руки из карманов. Выражение его лица стало суровым.

– Ты хочешь сказать, что ты ничего не знаешь?

Ева нахмурилась:

– Не знаю чего?

– Что он умер, – отрезал Видаль.

На мгновение она потеряла дар речи.

– Но как? Когда?

– Как будто тебе не все равно.

– Мне всегда нравился твой отец. Он был добр ко мне.

– Он был к тебе добрее, чем ты того заслуживала.

Еву охватило чувство стыда.

Она вспомнила, как однажды передала отцу Видаля распоряжение своей матери, которая никогда не позволяла ей разговаривать с работниками как с равными. На обратном пути она столкнулась с Видалем. Тот смерил ее гневным взглядом и произнес:

– Кто тебе позволил так разговаривать со старшими?

Ева испытала смущение, чувство стыда и еще что-то непонятное, что ее напугало. Тогда она спряталась за маской ледяного безразличия и, гордо подняв подбородок, как всегда делала ее мать, ответила:

– Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Ты здесь даже не работаешь.

Ты живешь здесь только из милости моей матери.

Ева знала, что Видаль не заслуживал этих резких слов, но ей было проще спрятаться за ними, нежели позволить ему увидеть, какой ураган эмоций бушует внутри ее.

Видаль покачал головой:

– Ну и самомнение. Ты знаешь, что у тебя нет ничего, кроме имени и этого дворца, который вот-вот развалится? Ты глупая и жалкая. Больше не смей разговаривать с моим отцом таким тоном.

На мгновение глаза Евы зажгло от слез, и она, собрав воедино остатки самообладания, ответила:

– Ты не имеешь никакого права указывать мне, что я должна делать.

После этого она тут же ушла, испугавшись, что, если Видаль скажет ей что-то еще, ее эмоции вырвутся наружу.

Прогнав неприятное воспоминание, Ева сглотнула:

– Когда он умер?

– Вскоре после того, как уволился из дворца.

– Но это было почти пять лет назад.