Глаза тигрицы

Девушка нашла уголок, где можно переодеться, сняла джинсы и рубашку и надела строгий черный костюм и белую блузку. Она хмуро размышляла, какую кару изобретет для нее Кармела, если что-то пойдет не так, – ведь будет затронута честь Коретти. Гораздо проще все списать на фирму, взявшуюся устроить прием. Но, с другой стороны, это прекрасный способ зарекомендовать себя. Все, что осталось сделать, – это проследить, чтобы все прошло без сучка без задоринки.

Спустя пару минут Валентина взглянула на себя в зеркало и скорчила гримасу своему отражению, щеки ее раскраснелись, а под глазами залегли тени.

Она потянулась к косметичке, руки у нее дрожали от избытка адреналина и от нескольких бессонных ночей.

Валентину преследовали кошмары. Ей снилось, что гости давятся канапе или – еще хуже – травятся едой, приготовленной ее компанией. То, что она работает на семьи Коретти и Баталья, уже вызывало у нее шок. Скорчив еще одну гримаску и обругав себя за чересчур живое воображение, Валентина уложила волосы в высокий пучок на затылке и быстро оглядела себя с головы до пят.

Никаких драгоценностей, минимум косметики. Все, чтобы слиться с фоном. Затем девушка собрала свои вещи и надела черные туфли-лодочки на среднем каблуке.

Только когда она шла по холлу отеля, в голове мелькнула мысль: «Что, если он здесь?» Валентина убеждала себя, что его не будет, однако ее охватило что-то похожее на панику. С чего бы ему появляться здесь? Всем известно, что он ушел из дома в шестнадцать лет и совершенно не зависит от своей семьи.

Тот факт, что он стал успешным заводчиком и тренером чистокровных лошадей, еще больше отгородил его от родных.

«Его здесь не будет», – твердила про себя Валентина. Потому что, если он придет… Она замерла, чувствуя, как ее захлестывают боль и гнев. К этим чувствам примешивалось еще одно, которому трудно было дать название.

Его не будет. Нет, не будет. Она и так слишком уязвима сегодня. Встреча с Джиакомо Коретти добьет ее.

Но, несмотря ни на что, при мысли о нем сердце ее забилось быстрее.

Джио засунул пальцы между галстуком-бабочкой и шеей, пытаясь облегчить себе дыхание. Не добившись желаемого, он приглушенно выругался. Белый галстук теперь был немного перекошен. Но проблема состояла в том, что ему было тяжело дышать не из-за галстука. Джио снова выругался и пожалел, что не находится на противоположной стороне острова, в обычной одежде, состоявшей из рубашки, джинсов и ботинок, и со своими лошадьми.