Лучшее в тебе

Я быстро уткнулась в карту, прежде чем он заметил мой взгляд. Я его возненавидела. Я презирала любого, кто не считал нужным принимать во внимание чувства других.

– Ты такой родилась? – полюбопытствовал Нэш, и я пожалела, что он не хочет отступить. Я не представляла, как с ним себя вести. Он был очень милым, но разговаривать с Нэшем не входило в мои планы.

Уэст сделал шаг и вдруг оказался прямо передо мной, на его лице была написана скука. Кажется, его совершенно не волновало то, что его подружка только что сбежала, порвав с ним.

Реакция совершенно равнодушного человека.

Подняв голову, я столкнулась с пристальным взглядом его глаз цвета океанской воды в обрамлении длинных ресниц. Они не ошеломляли, как у Нэша, – уверена, в этом ему нет равных, – но сейчас я увидела то, что ускользнуло от меня в пятницу. Боль, страх, отчужденность. И вновь все то, что было в моих собственных глазах, стоило мне заглянуть в зеркало.

– Черт, а вблизи она симпатичнее, – отметил Уэст, склонив голову набок и изучая меня.

 – Кажется, мне наплевать, что она не разговаривает.

Он смотрел так, будто не держал мое лицо в своих больших ладонях пятничным вечером. Живот скрутило узлом. С безумием и жестокостью я была знакома не понаслышке. Я жила этим и наблюдала постоянно. И это наводило на меня ужас. Если бы не боль и страх, я бы дала ему пощечину. Но мне лишь хотелось оказаться подальше от него. Он не был добряком, что-то его сломало. Чтобы справиться с болью, я выбрала молчание, а он предпочел причинять боль другим.

– Она немая, придурок. Не глухая, – проворчал Нэш.

Губы Уэста сложились в кривую ухмылку, но глаза оставались холодными. Разве его друзья этого не видят? Неужели не знают, что он прячет боль, терзающую его и превращающую в такого кошмарного типа?

– Без обид, лапочка. Я засранец, – признался он, будто извиняясь. Интересно, за что? За поцелуй? За то, что обманул свою девушку? За то, что он бессердечный урод и каждое его слово тому подтверждение?

Сломленная душа – это непоправимо.

Слишком хорошо я это понимала. Всех, кто попробует исправить Уэста, ждет провал. Но люди не рождаются жестокими. Такими их делает жизнь. По крайней мере, так мне сказала одна из психологов, когда пыталась обсудить со мной отца.

Я резко отошла от Уэста и подняла подбородок повыше. Суровый взгляд, адресованный ему, говорил больше любых слов. К счастью, он все понял и, развернувшись, ушел прочь.