Мясная лавка

Но я не думаю, что это те слова, которые она хочет от меня услышать.

– Кхм, я почти никогда не ношу платья… так что… нет. – Я как-то надевала платье на выпускной и чувствовала себя персонажем из «Королевских гонок» Ру Пола.

– Какие цвета тебе нравятся?

– Я обычно ношу черное… иногда серое.

– Ро! – пронзительно кричит Бетани, и Ро бежит к нам со всех ног. – Она снимается в ч/б?

– Возможно. Но и в цвете кое-что тоже нужно.

Бетани выдерживает паузу.

– Ладно, попробуй-ка это… – А что, первый прикид довольно крут.

Стянув лифчик, я прикрываюсь рукой. Потом оглядываюсь на Ферди, и он строит выразительную гримасу, мол: «Понимаю тебя, это бред». Бетани без церемоний набрасывает пиджак мне на плечи. К счастью, в застегнутом виде он все закрывает.

– Это Mugler, последний сезон, – сообщает она мне.

– Ясно. – Никогда о нем не слышала. Или о ней. – Мне нравится.

– И вот это надень. – Она протягивает мне пару устрашающе высоких шпилек Jimmy Choo.

Туфли немного жмут. Я еле иду в них и к тому же начинаю возвышаться над всеми в комнате, как башня. Прикиньте: если рост девушки пять футов одиннадцать дюймов, то на пятидюймовых каблуках она уже шесть футов и три дюйма.

– Блин, в этих ты очень высокая, – подает голос откуда-то снизу лилипутский Ферди.

– Как я выгляжу? – спрашиваю я. – Честно.

– Честно… – Он улыбается. – Ты выглядишь как настоящая модель. Я тобой очень горжусь.

Я понимаю, что это сказано из лучших побуждений, но не знаю, как отнестись к его словам. Пока что я не сделала ничего такого, чтобы мной гордиться.

– Спасибо, – все же благодарю я.

С Бетани по одну руку и Ферди по другую я, ковыляя, возвращаясь в студию.

– Батюшки-светы! – встречает нас Лейла. – Крошка, это чума! Просто чума!

– Яна, ты офигенно выглядишь! – Арабелла кидается к нам, в руке у нее остатки почти съеденного брауни.

– Я в них пальцев не чувствую!

– Ничего, мы быстро, – успокаивает меня Лейла. – Пойдем, чтобы тебе не пришлось в них долго мучиться.

Меня тащат к новому заднику. Тот – небесно-голубой, на фоне которого снимали Арабеллу, – заменили на тревожный ярко-розовый. Ферди выпускает мою руку, отходит в сторонку, и я вдруг чувствую себя очень-очень неуверенно.